Наверно, он все таки здорово вымотался, потому что не расслышал шум приближающегося электромобильчика, и громкий стук в дверь застал его врасплох. Уже привычный ритм смутно помнившегося старого рекламного куплета. Девичий голос, высокий и простоватый, словно из песенки шестидесятых годов, прокричал то же, что и всегда:

– Привет, привет, есть кто дома?

Та маленькая брюнетка, решил Даниэль. Именно так она всегда и стучала, и именно эти слова и произносила. С вымученной улыбкой он поднялся из кресла и открыл дверь.

На крылечке, однако, стояла Саманта в пиратских шароварах и завязанной под грудью блузке. Буквально в следующую секунду Даниэль дернулся закрыть дверь, но было уже поздно. Женщина подставила ногу и, словно кошка, проскользнула в щель.

– Обманула, обманула! – рассмеялась она и тут же плюхнулась в деревянное кресло. Затем, перекинув ноги через подлокотник, достала из сумочки сигарету.

– Тебе придется уйти, – покачал головой Даниэль. – С минуты на минуту сюда явятся с ночной проверкой.

Безуспешно щелкая зажигалкой, Саманта уверенно покачала головой.

– Сегодня они начинают с деревни. Появятся здесь только минут через двадцать. Так что время перепихнуться у нас есть, – сообщила она с балансирующей на нижней губе сигаретой. Зажигалка упорно не работала. – Блин! У тебя есть спички?

– Пожалуйста, уходи, – взмолился Даниэль.

Обнаружив коробок над камином, Саманта закурила и с вальяжной улыбочкой медленно двинулась к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Было в ней нечто жутковатое, нечто неестественное и неуправляемое. Когда она приблизилась, Даниэль понял по ее глазам, что она чем то закинулась.

– Приветик, ягненочек, – проворковала Саманта, поглаживая его по щеке. – Сто лет тебя не видела. Слышала, ты здорово отмудохал этого Тома. Хорошая работа.

– Я должен был что то сделать, – пробормотал Даниэль, отступая назад.

– Ты раздробил ему кисть, дорогуша. По всей долине только об этом и разговору. Но вряд ли тебе стоит беспокоиться о возмездии. Том не особо здесь популярен. Каждый знает, что он идиот с картофельным пюре вместо мозгов.

Саманта похлопала себе по голове и скорчила рожу.

– Вот только, боюсь, сам Том не особо обрадовался. Теперь запастись дровами тебе точно будет нелегко. И у тебя все шансы замерзнуть этой зимой насмерть.

Зимой? Даниэль содрогнулся от одной лишь мысли застрять в Химмельстале на такой срок. Женщина рассмеялась и успокаивающе похлопала его по плечу.

– Не волнуйся, ягненочек. Пока о дровах позаботится кто нибудь другой. Том, скорее всего, какое то время не будет нас радовать своим обществом.

– А где он сейчас?

– В Катакомбах, надо полагать.

– В Катакомбах? Где это?

– Даже не знаю. Но место не шибко приятное. Под землей. Вроде ада, пожалуй. Хотя ада не существует. Может, Катакомбы тоже не существуют. Проблема с такими местами вечно в том, что все о них только и говорят, вот только никто оттуда никогда не возвращается, чтобы рассказать о них всю правду.

Даниэль припомнил, что Карл Фишер грозил переводом в «подвал». Может, это и есть Катакомбы?

Он выглянул за штору в окно, надеясь увидеть сотрудников клиники. Саманта постучала по столу у него за спиной: «тук тук тук!» Даниэль обернулся, и женщина рассмеялась:

– Придут попозже.