– Я подумал, что это ночной обход, – словно извиняясь, принялся объяснять он. – Она была чем то хорошо так накачана. Но я почти сразу же выпроводил ее.

Коринну его рассказ, похоже, удовлетворил.

– В долине имеются наркотики, – признала она, обматывая кисть черным хлопковым бинтом. – Хотя и немного. Достаточно как для удовлетворения спроса, так и поддержания высокого ценника. Думаю, существующий оборот, точно рассчитанный по количеству потребителей среди населения такого объема, вполне может обеспечивать роскошную жизнь двум трем дилерам.

– И кто они? Тот мужик в джинсовой жилетке?

– Это мелкий дилер. Но если ты прогуляешься по долине на запад, на правом склоне обнаружишь пару действительно шикарных домов. Причем их обитатели не заняты на какой то особо важной работе. У них наверняка другой источник дохода.

– И кто там живет?

– В вилле на вершине склона живет Ковальски, а в той, что пониже, Сёренсен.

Ковальски и Сёренсен обычно играют в карты у бассейна, как уже знал Даниэль.

– Но как они доставляют сюда наркоту?

– Хороший вопрос. Все поставки в долину тщательно проверяются. В теории контрабанда невозможна.

– А руководство клиники в курсе о наркотиках?

– Несомненно.

– Почему же они тогда не остановят торговлю?

Коринна бросила на него удивленный взгляд.

– Как? Вызовут полицию? Привлекут к ответственности причастных? Накажут их? Они и так уже осуждены и наказаны. Свое получили. И теперь никакие суды и тюрьмы им не грозят. Суровее уже не накажешь. Только и остается, что вести педантичное научное исследование происходящего.

– Выходит, они изучают наркоторговлю, но не пресекают ее? – возмутился Даниэль.

Девушка обвязала вторую руку и закрепила бинт на липучке.

– Понятное дело, клинике наркотики здесь ни к чему. Но раз уж они есть, приходится учитывать их в исследованиях. Кто дилер, кто курьер, кто покупатель. Кто богатеет с торговли, кто беднеет. Используемый метод оплаты – деньги, вещи, услуги, проституция. Есть тут один социолог, Брайан Дженкинс, с рыжей бородкой такой. Вот он то подобными вещами и занимается.

– И какие же у него исследовательские методы? Стоит рядом с блокнотиком, пока обтяпывают сделки? – хмыкнул Даниэль и снова принялся неспешно крутить педали.

– Расспрашивает резидентов у себя в кабинете. Общается с персоналом. Собирает информацию. Крупицу здесь, крупицу там. Некоторые резиденты способны оказать существенную помощь, если решат, что получат с этого какую то выгоду.

– Стукачи?

– Вроде они называются информаторами.

– А что можно получить с передачи информации?

Девушка натянула боксерские перчатки.

– Например, положительную отметку в личном досье. Как никак, поддерживать хорошие отношения с исследовательской командой здесь очень важно.

– Но вот от Ковальски или Сёренсена за это положительную отметку вряд ли можно получить.

– Вообще то, угодить можно любому. Слушай, мы уже остываем. Давай ка за дело. Можешь покачать пресс на скамейке.

Коринна принялась легонько боксировать по напольной груше. Даниэль зачарованно наблюдал за ее движениями. Перенеся вес с одной ноги на другую, девушка увеличила скорость и силу ударов. Деревянная подставка груши ритмично постукивала, а браслет из разноцветных камней Коринны брякал о манжету ее перчатки.

– Что с тобой такое? Никогда не видел боксирующую женщину, что ли?

– Уж точно не в браслете.

Она пропустила замечание мимо ушей и продолжила наносить удары. Даниэль вновь принялся крутить педали.

– Хочешь попробовать? – спросила Коринна через какое то время.

Он с готовностью слез с велотренажера, и она обмотала ему кисти бинтами, после чего помогла натянуть перчатки, все еще влажные от ее пота, и застегнула липучки.