Она заметила взгляд Даниэля и быстро пояснила:

– Мы не занимались сексом. Никого из нас к другому не тянуло. Просто сидели вот так же да разговаривали.

– Но ты все таки осмеливалась приводить его к себе? Не ты ли наставляла меня никому не открывать? Значит, ты по настоящему доверяла ему?

Коринна на секунду задумалась.

– Что ж, в некоторой степени я действительно рисковала. Но в Химмельстале риск риску рознь, и как раз когда Макс объявился в долине, риск этот все более и более перерастал в угрозу – угрозу сойти с ума. От подозрений, изоляции, анонимности. Мне так надоело сидеть здесь по вечерам в одиночестве. Сидеть да таращиться на остатки своей прежней жизни.

Она окинула взглядом афиши и маски на стене.

– Хотелось поговорить о себе, поделиться с кем нибудь своими мыслями. Не то чтобы какими то там глубокими или важными. Просто чтобы хоть кто то знал, какая я есть. Такое желание у меня возникало на репетициях «Доброго человека», когда мы с твоим братом обсуждали пьесу. И я не стала подавлять это желание. Продолжила проводить с Максом время и приглашала к себе, чтобы можно было поговорить свободно, без лишних ушей, как в пивной. Он был таким занятным и милым. С ним было весело.

Даниэль вдруг ощутил укол ревности.

– А ты знала, что он поколачивал женщин?

Девушка кивнула.

– Гизела меня предупреждала. Но меня не сильно беспокоило, что он может меня убить. Уж лучше так, чем жить в постоянном одиночестве.

– Вы с Гизелой Оберманн, я погляжу, поддерживаете близкие отношения.

Какое то время Коринна обдумывала ответ.

– Мне она нравится, – наконец заговорила она. – Думаю, и я ей нравлюсь. Но она врач. А с врачом нельзя говорить открыто. Подобные отношения абсолютно не равноправные. Я в полной ее власти. Одно неосторожное слово с моей стороны, и она отправит меня в Катакомбы.

Опять это название.

– Катакомбы?

– Я что, так и сказала? Это всего лишь химмельстальский жаргон. Означает более жесткое обращение.

– Например?

– Например, лишение привилегий. Лечение сильнодействующими препаратами. Тюремное отделение.

– Значит, здесь есть тюремное отделение?

– Обязательно. Если резидент становится буйным и опасным, его приходится изолировать от остальных. Запереть в камеру и накачивать наркотой. А иначе резиденты просто поубивают друг друга, и исследовать будет некого.

Коринна встала, достала из холодильника кувшин с ревеневым напитком и наполнила стаканы.

– А почему это называется Катакомбами? – поинтересовался Даниэль.

– Как ты знаешь, здесь когда то находился монастырь. С тех времен только и сохранилось что кладбище прокаженных. Но самих монахинь на нем или в деревне не хоронили. Для них предназначался подземный склеп непосредственно под монастырем. Другими словами, под нынешней клиникой. Ну вот теперь и шутят, мол, проблемных резидентов туда и упекают, в Катакомбы. Химмельстальский юмор. Мне не следовало употреблять это слово.

– Коринна, тебя за что то могут отправить в Катакомбы?

– Нет, так просто подчеркивается, что мы в полной власти врачей.