Вспыхнувший гнев разом пробудил Даниэля, и ему пришлось сдержаться, чтобы тут же не наброситься на Карла Фишера.

– Одностороннее зеркало? Так вы за мной наблюдали?

– Сидел в первом ряду, так сказать. К сожалению, вы покинули место действия раньше запланированного. Вас встревожил заяц, не так ли? И вы решили, что это ребенок.

Врач засмеялся, но вдруг оборвал себя и совершенно серьезно продолжил:

– Ах да, ребенок! Ну конечно. Вы ведь собираетесь стать отцом. Но вы так и не сказали, кто же мать.

Он подался вперед, выжидающе сощурившись.

Даниэль медлил с ответом. Чутье подсказывало ему, что раскрывать свои отношения с Коринной нельзя. Возможно, в целях ее же безопасности. Или хотя бы потому, что любовная связь с девушкой представлялась единственной вещью, что о нем не знал Карл Фишер. Даниэль решил пока придержать эту карту.

– В свое время это станет известно.

– Хм. Да, всякое бывает, – задумчиво изрек Фишер. – Но что, если она морочит вам голову? Может, она вовсе и не беременна? Вы сами то видели ее тест на беременность?

Даниэль ничего не ответил. А вдруг доктор Фишер прав?

– Что ж, попробую догадаться сам.

Врач откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, изобразив напряженную работу мысли. Наконец произнес:

– Саманта?

Даниэль снова не отозвался. Фишер, однако, воспринял его молчание как подтверждение собственной правоты.

– Я так и думал, – довольно рассмеялся он. – Пожалуй, мне стоит сообщить вам, что Саманта беременеет чуть ли не по десять раз в году. Конечно же, она фертильна не более кастрированного бычка, но в своем воображении постоянно зачинает, а для большей реалистичности подобной фантазии разнузданно занимается сексом со множеством мужчин. Вам известно ее прошлое, до того как она оказалась в Химмельстале?

– Нет.

– История ее довольно трагична. В возрасте шестнадцати лет она сбежала из дому со своим дружком, который был значительно старше ее, да к тому же еще и конченым наркоманом. Саманта забеременела, однако делать аборт отказывалась. На восьмом месяце любовник забил плод до смерти, так что дело кончилось мертворождением. Одновременно у Саманты произошел тяжелый психический припадок, и ее поместили в психиатрическую лечебницу, где просто накачивали препаратами, а затем практически без всякого лечения выписали. Она вернулась к родителям, порвала с дружком и устроилась санитаркой в родильное отделение. И с тех пор словно бы помешалась на младенцах. Буквально тряслась над ними, даже от выходных отказывалась. Затем несколько новорожденных скончались. А потом еще. И все на отделении Саманты. За персоналом организовали наблюдение, и в итоге ее разоблачили. Первого она задушила подушкой. А потом добавляла в бутылочки лекарственные препараты. Вам никто этого не рассказывал?

– Рассказывали, раз уж вы об этом упомянули, – пробормотал Даниэль. – Но я даже и не представлял…

– Вам просто не верилось, не так ли? Саманта как никак очень привлекательная женщина. Оказавшись в тюрьме, она принялась бесстыдно заигрывать с мужским персоналом, едва ли не бросалась на них. По видимому, кое кто из них в результате не смог устоять перед искушением, поскольку, хоть ее и навещала единственно лишь мать, она ухитрилась забеременеть. Ее принудили к аборту, и она оказала такое яростное сопротивление, что в абортарий ее пришлось доставлять под действием успокаивающего. Через какое то время, однако, она снова забеременела, и на этот раз ей удавалось скрывать свое состояние до тех пор, пока для аборта не вышли все сроки. Рожала она под строгим надзором, и ребенка у нее сразу же отняли. Прямо в отделении она в буквальном смысле слова обезумела, завладела ножницами и ранила одну из медсестер, распоров ей яремную вену, и еще одну пациентку на позднем сроке беременности – эту она пырнула в живот.