– А нам такое не по нраву. – Мужчина уставился на каких то вновь вошедших пациентов. Какое то время внимательно следил, как они рассаживаются у стеклянной стены, затем потерял к ним всякий интерес и вновь обратился к Даниэлю: – В этом мы с тобой схожи, ты и я. Нам не нравятся те, кто плавает под чужим флагом.

На протяжении невыносимо долгих секунд он молча сверлил Даниэля таким пронзительным взглядом, что у того возникло ощущение, будто в него тычут вилкой. Затем волосатый произнес:

– Не из за тебя ли его перевели?

– Нет, – холодея от ужаса, ответил Даниэль. – Точно не из за меня. Я не имею к этому никакого отношения.

Мужчина взял зубочистку и принялся ковыряться в зубах. Потом откинулся на спинку стула и окинул собеседника довольным взглядом.

– Да все путем. Надо чего?

Он зажал ноздрю указательным пальцем и с шумом втянул воздух через другую.

Даниэль покачал головой, извинился и едва ли не бросился прочь из столовой.

Он быстро поднялся по склону к коттеджу Макса. Впредь нужно будет избегать подобных встреч. И об этой столовой придется позабыть.

Макс обещал отсутствовать три, возможно, четыре дня. Сегодня вторник. Следовательно, брат вернется вечером в четверг или самое позднее в пятницу.

Он достал поношенные бермуды Макса из шкафа, куда в сердцах зашвырнул их утром, и обследовал содержимое карманов. После вчерашней рыбалки шорты воняли дымом, кое где на них чернели пятна сажи. В заднем кармане обнаружился бумажник. Раз уж Макс улизнул с его собственным, рассудил Даниэль, он автоматически получает право пользоваться деньгами брата.

Часов в семь он сходит поужинать в «Пивную Ханнелоры». В прошлый свой визит он заметил, что там подаются кой какие простые блюда. Возьмет с собой книжку да почитает за парой кружек пива. А до той поры погуляет и осмотрит деревню и окрестности. Вернется в коттедж около десяти, почитает еще, а после вечернего обхода ляжет спать.

На этом его первый день в качестве замещающего пациента и закончится. После того, как составил себе план, Даниэль снова воспрянул духом.

15

Поднимаясь к себе в кабинет, Гизела Оберманн оказалась в лифте с Карлом Фишером. Он вломился из вестибюля в кабину, когда она уже нажала на кнопку и двери начали закрываться. Льняной костюм доктора был помят, и от него пахло потом. Гизела уставилась на его отражение в стекле, и когда лифт устремился вверх, оно заговорило с ее собственным.

– Гизела, ваш контракт скоро заканчивается. Вынужден уведомить вас, что продлевать его мы не намерены.

– Что я сделала не так? – ошарашенно выдавила она.

– Ничего. Но вы ведь наверняка понимаете, что для продолжения работы у нас требуется нечто большее, нежели просто отсутствие ошибок. Химмельсталь – исследовательская клиника. А вы так и не добились каких либо ощутимых результатов.

– Пока не добилась. Зато столько интересного здесь навидалась.

– Нисколько не сомневаюсь, что в будущем эти наблюдения вам пригодятся. Но ваш контракт истекает в октябре, и лично я не вижу смысла продлевать его. Работать у нас жаждут сотни исследователей.

– Доктор Пирс работает здесь значительно дольше меня, а какие результаты у него на счету? Кто нибудь вообще добился здесь чего то основательного? – воскликнула Гизела, с досадой отметив предательскую дрожь в голосе.

Лифт остановился, и двери открылись, однако Карл Фишер намеренно блокировал ей выход.

Волевые черты его лица были изборождены глубокими морщинами, короткие седые волосы стояли торчком, будто забитые в голову гвозди. За его спиной тянулся коридор с врачебными кабинетами.

– Не вам оценивать исследования других, – спокойно произнес Фишер.