В прошлый раз Даниэль посещал деревушку уже затемно и тогда счел ее старой. Теперь же, при свете дня, по определенным деталям – фундаментам зданий, водостокам, оконным рамам – у него сложилось впечатление, что большинство домов здесь построили относительно недавно и лишь придали им видимость почтенного возраста.

Этим вечером Коринна блистала в амплуа официантки, а не певицы, однако также была одета в дирндль . Она подошла к нему и стала дожидаться заказа, нетерпеливо и как то растерянно теребя в руках полотенце. Их глаза встретились, и девушка ответила улыбкой, посыл которой Даниэль определить затруднился.

Он попросил меню.

– Брось эти свои шуточки, – выпалила Коринна и шлепнула его полотенцем. – Чего тебе? Как обычно?

– Да, пожалуйста, – ответил Даниэль, надеясь, что «обычное» вполне отвечает его вкусам.

Ему подали рёшти  с яичницей, маринованными луковичками и солеными корнишонами и большую кружку пива. Покончив с едой, он заказал еще пива и принялся за чтение.

В зале было довольно темно, и когда Коринна заметила его старания вчитаться в строчки, она подошла к его столику и зажгла свечи в массивном канделябре. Он был изготовлен из какого то черного металла, и с него свисали листочки из красного, желтого и оранжевого стекла, которые при зажженных свечах тут же замерцали словно угольки. Изделие, несомненно, было красивым, однако с функцией источника света справлялось так себе. Позабыв про книгу, Даниэль созерцал вспыхивающие листочки, чуть подрагивающие от тока нагретого воздуха.

Девушка в основном пропадала на кухне, но время от времени показывалась в зале, чтобы обслужить клиентов. Даниэль украдкой бросал взгляды на ее треугольное лицо и узкие глаза. Раз, проходя мимо его столика, Коринна вдруг провела рукой по его волосам от затылка и бросила:

– Ты подстригся, что ли? Тебя прямо не узнать.

Она исчезла прежде, чем он смог додуматься до какого либо ответа. Прикосновение ее было таким мимолетным и легким, что другие посетители вряд ли что и заметили, однако приятное щекочущее ощущение на голове не оставляло Даниэля еще долгое время после ухода девушки.

Он принялся гадать, какие отношения связывают Коринну и его брата, а затем и забавляться мыслью, как бы ему воспользоваться ситуацией. Пусть это будет запоздалой местью за ту девушку в Лондоне. Макс ведь просил занять его место – ну так он и выполнит просьбу со всей основательностью.

Вот только ни в жизнь он так, конечно же, не поступит. Ничего не подозревающая женщина не должна служить игрушкой в их старом братском соперничестве. Именно это больше всего и расстроило его в той лондонской истории, именно этого он и не мог простить брату.

Вдруг он снова почувствовал на затылке ласкающую руку, которая мгновение спустя нещадно вцепилась ему в ухо. А Коринна в это время, увидел Даниэль, находилась в противоположном конце зала. Он ахнул от боли и попытался обернуться, однако против стальной хватки оказался бессилен. Мучитель склонился к нему, и низкий женский голос – или же высокий мужской, поди разбери в таком состоянии – рявкнул:

– Дилетант!

Затем послышался смех, и ухо получило свободу. Рядом с Даниэлем с пивной кружкой в левой руке стоял мужчина средних лет, стройный и подтянутый, с нелепой мальчишечьей челкой на волосах неестественного темно рыжего оттенка. Изобразив другой рукой клацанье ножниц, незнакомец осведомился:

– И кто это был?

Даниэль непонимающе уставился на него.

– Кто хочет лишить меня куска хлеба?

На этот раз вопрос был подкреплен подзатыльником.

– Да можешь и не говорить. Мне плевать. Ты для него и так реклама хуже не придумаешь.