– Что то не припомню, – жизнерадостно отозвалась девушка. – Вам что нибудь требуется, чтобы заснуть?

Она открыла наплечную сумку и принялась копаться в ее содержимом.

– Нет, спасибо.

Тут пикнул компьютер, и Даниэль повернулся к нему. Это пришел ответ от Коринны.

Он торопливо открыл письмо, оказавшееся коротким, но однозначным:

Приходи завтра в девять утра к колодцу.

25

Холодный прозрачный воздух пах очень знакомо, прямо как давным давно в детстве, но Даниэль никак не мог определить, что это за запах. Когда же воспоминание наконец то вырвалось из подсознания, он понял, почему аромат сбил его с толку. То был запах снега – в середине июля, естественно, совершенно неуместный. Трава на лугах так и лучилась зеленым цветом, испещренным красными точками клевера и синими колокольчика.

Однако, когда он посмотрел на прозванную им Стеной гору с вытравленными фигурами, что высилась на другой стороне долины, оказалось, что ее еловая бахрома из зеленой превратилась в белую. А когда взгляд его переместился от луга выше, он обнаружил, что и Карьер уже не выглядит унылой разработкой камня: теперь его верхние склоны искрились, словно россыпь сахарной пудры.

Вчерашний дождь выпал в горах снегом. Зрелище было прекрасным и удивительным.

Коринна повела его по тропинке, огибающей долину. На ней был толстый зеленый свитер, над ушами в волосах заколки. У колодца Даниэль даже с трудом ее узнал. Едва лишь завидев его, девушка отрывисто кивнула и, не говоря ни слова, тут же тронулась в путь. Он нагнал ее, и вместе они вышли из деревни.

– Что это? – спросил Даниэль.

– В деревне мы называем их коровами.

– Да нет же, не коровы. Вон, дальше. – Он указал на сооружение, смахивающее на небольшой греческий храм.

– Это кладбище прокаженных. Ты там не был? Пойдем тогда посмотрим!

Они подошли ближе, и тогда взору Даниэля предстали почерневшие и покосившиеся кресты за чугунной оградой. Над ними высился каменный храм, который он и заметил издали. На поверку строение оказалось даже меньше его коттеджа, но все же с колоннами и несколькими высокими ступеньками. Гробница, похоже, была встроена в склон горы, фасад ее представлял собой сплошную стену.

– Солидный монумент. Настоящий мавзолей, хоть и маленький. Чей он?

– Понятия не имею, – пожала плечами Коринна. – Какой нибудь богатой и влиятельной особы. Проказа ведь их тоже не щадила. Кладбище принадлежало монастырю, а у деревни имелось собственное, возле церквушки. Сельчанам было не по нраву хоронить своих мертвецов рядом с прокаженными.

Девушка стянула с себя свитер, расстелила его на влажных ступеньках мавзолея и уселась, после чего извлекла из рюкзачка хлеб, сыр и сидр. Даниэль устроился рядом с ней, подстелив куртку.

– Хорошее местечко для пикника, – констатировала Коринна, наливая ему кружку сидра. – Когда я только приехала в долину, часто приходила сюда, посидеть и подумать. Теперь бывать здесь одной мне не нравится, но с тобой хорошо.

Она прислонилась к каменной колонне, закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух.

Даниэль посмотрел на нее. Ясное дело, Макса она знала, только вот насколько хорошо? И какие отношения их связывали? Очень хорошо знать его она не могла – уж этим в отношении Макса похвастаться не мог никто. Спали ли они? Вот это возможно. Как, интересно, она отреагирует, если он положит руку ей на бедро?

Даниэль тут же вспомнил девушку из Лондона. После того раза он повстречал ее еще раз, возле молочного прилавка в супермаркете. Когда она узнала его, вся тут же побледнела. А потом поставила корзину с покупками на пол и опрометью бросилась прочь из магазина.