– Подождите ка, – перебила его Гизела Оберманн, с интересом подавшись вперед. – Вы хотите сказать, что вы не Макс, а его брат близнец?

Даниэль виновато улыбнулся и кивнул.

– Если вы как следует приглядитесь, то наверняка заметите разницу. Макс должен был вернуться самое позднее в пятницу. А уже вторник. И у меня нет от него никаких вестей. Может, он вам написал, доктор Оберманн? Или кому то другому в клинике?

Вместо ответа врач сделала пометку в своих записях, затем спросила:

– Можете рассказать подробнее, как вы осуществили подмену?

Даниэль принялся объяснять, и женщина слушала его со всем вниманием.

– Погодите, – вдруг снова перебила она его. – Почему вы обращаетесь ко мне «доктор Оберманн»? Вы ведь обычно называете меня Гизела.

– Но мы никогда прежде не встречались. Если вам хочется, чтобы я называл вас Гизела, пожалуйста. И если вы предпочитаете разговаривать на немецком – который, полагаю, ваш родной язык, – меня это тоже не затруднит. Я прекрасно знаю немецкий. Раньше я работал переводчиком.

Доктор Оберманн вздохнула, утомленно вскинув брови.

– Да уж, кем вы только не работали, верно? Тем не менее, как вам должно быть прекрасно известно, общаемся мы здесь в основном на английском. Так проще во всех отношениях. Обращайтесь ко мне, как вам больше нравится, но я буду продолжать называть вас Макс. Вижу, сегодня вам захотелось поиграть в какую то ролевую игру. Уж мне ли не знать, какой вы любитель розыгрышей, вот только игры меня совершенно не интересуют.

– Любитель розыгрышей мой брат, а не я. – Даниэль раздраженно хлопнул по подлокотнику кресла. – Я всего лишь хочу все разъяснить и убраться отсюда поскорее. Меня зовут Даниэль Брант, но доказать этого я не могу, потому что Макс прихватил с собой все мои документы. Вам придется поверить мне на слово.

– Вот только я вам не верю.

Гизела склонила голову набок и мягко, едва ли не нежно улыбнулась ему.

– Но почему? – ошеломленно выдохнул Даниэль.

– Потому что вы патологический лжец. Ложь и стремление манипулировать окружающими – неотъемлемые составляющие вашего характера.

– Составляющие характера моего брата!

Доктор Оберманн встала и вернулась за стол, где пробежалась пальцами по клавиатуре, а затем несколько секунд молча что то изучала на экране.

– Хм, – наконец изрекла она. – Ваш брат приехал в воскресенье, пятого июля. Уехал во вторник, седьмого числа.

– Это я приехал пятого. А уехал седьмого Макс. На нем была фальшивая борода, которую он украл в театре, а я свою сбрил. Невероятно просто, прямо как в какой нибудь оперетке, правда? Я даже и не думал, что дело выгорит. Но, поскольку мы идентичные близнецы…

– Но вы вовсе не близнецы, – в очередной раз перебила его Гизела и повернулась к Даниэлю. – Ваш брат старше вас на два года.

– Ничего глупее отродясь не слышал. У вас неверная информация.

– Даниэль родился… – она глянула на экран, – двадцать восьмого октября тысяча девятьсот семьдесят пятого года, как здесь указано.

– Совершенно верно.

– А Макс… Ага, вот: второго февраля тысяча девятьсот семьдесят седьмого.

– Нет нет. Это ошибка. Мы родились в один день.

Доктор Оберманн какое то время безразлично изучала его. Потом пересела обратно в кресло и все так же молча уставилась в панорамное окно. В ярком свете она внезапно показалась Даниэлю старой и усталой.

– Макс, что за игру вы затеяли? Ведь нам все о вас известно. За пределами клиники, возможно, вам и удастся кого нибудь одурачить, но вот пытаться провести меня совершенно бессмысленно, вам не кажется? Чего вы надеетесь добиться?

– Всего лишь надеюсь, что вы поверите мне и поможете уехать отсюда, – раздраженно ответил Даниэль.