– Ты был в его доме? Ну и как там?

– У него повсюду куча деревянных скульптур, которые он сам вырезает.

– Жуть, правда? А еще что нибудь эдакое видел?

– Не, но он вроде как с прибабахом. А ты знаешь, кто он такой?

– Том то? – Женщина хрипло рассмеялась. – О, да. Он привозит мне дрова. Выкладывает аккуратным штабелем возле стены моего коттеджа. Но я бы дважды подумала, прежде чем заходить к нему в дом. Черт, ну ты и ягненок!

Внезапно ее вновь обуяла тревога.

– Ты рассказал ему, что поменялся с братом местами?

– Да.

– И как он отреагировал?

– Сказал, что я чокнутый. Все повторял и повторял это. Как будто внушал мне.

– Кому еще рассказал?

Даниэль задумался.

– Мужику из магазина. Но этот даже и не слушал.

– А кому нибудь из персонала?

– Да. Хозяйке на стойке регистрации.

– И она не поверила тебе?

– Нет.

Незнакомка запрокинула голову и разразилась смехом.

– Значит, ничего не заметила? Но это же потрясающе!

Даниэль, однако, ничего потрясающего в этом не видел.

– А кому то из врачей рассказывал?

– Нет. Меня вызвали к Гизеле Оберманн, но я отказался.

– Гизела Оберманн тебя раскусит. Она же специалист. Уж она то за один миг поймет, что ты ненастоящий.

– Думаешь, она поможет мне выбраться отсюда?

– Да она сразу же отправит тебя в машине в аэропорт. Захочет сплавить тебя как можно скорее, пока ты не растрепал, какая здесь дерьмовая охрана. Черт, да она озвереет. А другим пациентам рассказывал?

– Нет. Я с ними почти и не разговаривал.

– Хорошо. И не рассказывай.

– Почему?

Женщина повернулась к нему, ухватила его за подбородок и со своей неповторимой улыбкой ответила:

– Да потому, что они сожрут тебя, дорогуша. А мне этого не хочется. Если тебя кто и сожрет, то только я. Ты – мой ягненок, и больше ничей.

Тут послышались звуки шагов и голоса. Даниэль огляделся. По парку с разных сторон спешили люди, одни к главному корпусу, другие к коттеджам. Часов у него теперь не имелось, но дело явно близилось к полуночи. За предыдущие дни он вполне свыкся с напряженной атмосферой, неизменно предшествующей ночному обходу. Территория клиники, буквально пару минут назад представлявшаяся совершенно безлюдной, теперь буквально кишела торопящимися в палаты и коттеджи пациентами. Что же, интересно, с ними такого сделают, если они не поспеют к себе до наступления «комендантского часа»?

– Похоже, подошло время, – заметил он.

Она по прежнему держала его за подбородок, впившись своими длинными ногтями в кожу.

– Как только хозяйки подоткнут тебе одеяльце, я загляну к тебе в коттедж. Получишь поцелуй на ночь и от меня. Можешь не сомневаться, этот будет гораздо лучше.

– Я до сих пор не знаю твоего имени.

Женщина наконец то отпустила его и вежливо протянула свою тонкую руку. Рукопожатие у нее, однако, оказалось сильным.

– Саманта.

С этим она оставила его, ринувшись прямиком через лужайку. Ее высокие каблуки вязли в сырой земле, отчего она то и дело пошатывалась. Наконец кусты скрыли ее из виду.

Едва лишь Даниэль закрыл за собой дверь в коттедже, как снаружи донеслось гудение электромобильчика, за которым последовал стук в дверь. Этим вечером, судя по всему, осмотр начался именно с его ряда домиков.

– Вижу, Макс, вы по прежнему с нами. Что ж, очень рада.

Это оказалась та самая хозяйка постарше, что утром дежурила в регистратуре. Которая отказалась вызвать ему такси.

Даниэль промолчал. Теперь то он знал, что персонал на ночном обходе вечно торопится и ответа вовсе и не ожидает.