— Что же тогда я могу сделать? — сказал я и направился к двери. И тут мне в голову пришла мысль. Я повернулся к ней. — Разве что?.. — Я произнес только эти два слова, но наступившая за этим тишина наполнилась значением.

Сначала в ее глазах блеснул луч надежды, но он сразу исчез, как только она посмотрела мне в лицо. Покраснев, она опустила взгляд на свои судорожно сжатые руки.

Я тоже взглянул на них. Они были красные и страшные от работы. Это были руки молодой женщины, преждевременно состарившиеся от домашней работы.

— Нет, — прошептала она так тихо, как будто говорила это только себе. — Нет! Нет! Нет!

— Хорошо, миссис, — жестко сказал я, — как вам будет угодно. Но не обманывайте себя. Мы оба знаем, как у него мало шансов найти работу. — Я подошел к двери и взялся за ручку.

— Подождите, — окликнула меня женщина, — я подумаю.

Она обхватила голову руками, а маленькая девочка недоуменно глядела на нас. Я расслабился, представив себе шестеренки, вращающиеся в этот момент в ее голове. Я знал, каким будет ответ. Таким, каким и должен быть.

Наконец она посмотрела на меня. В лице ее что-то изменилось. Я точно не понимал что, но выглядела она уже по-другому. Обратившись к ребенку, она сказала:

— Лаура, беги на улицу встречать папу. Когда он появится, крикни мне в окно.

Девочка послушно вышла в дверь, которую я открыл для нее. Оглянувшись, она посмотрела на нас и стала спускаться по лестнице. Подождав, пока она спустится, я закрыл дверь и обернулся.

Некоторое время женщина смотрела на меня, а затем направилась в спальню. Это была небольшая комнатка с маленьким окном, аккуратной двуспальной кроватью и детской кроваткой в углу. На туалетном столике стояла фотография, где она была изображена с мужем. Женщина постояла минутку и сказала:

— Только не здесь, — и вышла в гостиную.

Я проследовал за ней. Она села на диван, сняла туфли и легла. Я присел на край дивана, чувствуя, как пульс бьется в горле, в паху сжало. Я положил руку женщине ниже живота. Кожа ее была холодна, как лед, при моем прикосновении она задрожала. И тут я совершил ошибку, невольно заглянув ей в лицо.

Передо мной лежала не женщина, а пустая оболочка. Целую минуту я смотрел на нее, и за эту минуту на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лежала неподвижно и смотрела на меня.

Я вскочил на ноги и поправил брюки. Она смотрела на меня так, будто не верила своим глазам, потом встала.

— Благодарю за прогулку, — сказал я. — Продукты можете взять. — С этим словами я направился к кухне.

— Мистер, — сказала женщина, делая шаг и падая в мою сторону.

Я подхватил ее, так что она не успела упасть на пол. Внезапно она стал горячей. Я почувствовал, как холод ее кожи обратился в жар, пронзавший ее тело, словно огонь. Голова ее оказалась на моем плече, она рыдала, но без слез. Я крепко держал ее, казалось, ее ноги совсем обессилели.

— Мистер, — всхлипнула женщина, — вы не знаете, через что нам пришлось пройти, как много раз Майк оставался голодным, отдавая свою еду ребенку, сколько раз он оставался без сигарет.

Она была сломлена. Я держал в руках женщину, которая плакала о том, как тяжело ее мужу. По-моему, она даже не думала о том, что сама только что готова была сделать для ребенка. Мне стало стыдно.

— Успокойтесь, — попытался я оборвать ее стенания. — Успокойтесь, все будет хорошо.

Она посмотрела на меня, глаза ее были полны благодарности.

— Вы хороший, — прошептала она.

— Знаю, знаю, — коротко хохотнул я.