— И зачем только ты ходишь на эти собрания? — спросил он. — Это просто толпа бездельников, большинство из них совсем не хотят работать.

— Не знаю, — ответил я. — Мне они кажутся вполне приличными ребятами. Просто им не повезло, вот и все. А кроме того, у меня там свой интерес.

Он посмотрел на меня.

— Только не говори, что ты собираешься стать коммунистом.

Я рассмеялся.

— Я даже не знаю, что такое коммунизм, и если и увижу коммуниста, то не пойму этого. Мне кажется, что там наверху обычные люди и хотят они того же, что и все остальные. Они хотят работы, еды и хорошего отдыха. И я этого хочу, но ведь я не коммунист.

— Они проповедуют свободную любовь и не верят в брак, — сказал Гарри.

— Об этом я ничего не знаю. Большинство из них женаты.

— Ну хорошо, — сказал Гарри, — но если они нормальные люди, то не должны позволять крутиться возле себя подросткам вроде этой Терри. Держу пари, что они ее там трахают хором.

Подобное предположение меня здорово огорчило. Стараясь держать себя в руках, я начал пылко возражать ему, но в конце концов лишь усмехнулся.

— По-моему, от такой девушки никто бы не отказался, — сказал я.

Вошла покупательница. Гарри повернулся к ней, а я занялся упаковкой, и мы оба забыли о нашем разговоре.

Прошло несколько месяцев. Сэм бросил работу и уехал жить к родственникам в Хартфорд. Я уже считался опытным продавцом и получал пятнадцать долларов в неделю. Неплохо шла и торговля содовой по воскресениям у Отто. Сэкономив некоторую сумму, я приобрел кое-что из одежды, слегка располнел и стал дружелюбнее по отношению к людям. Я знал всех в округе. Время мое было занято магазином и клубом. Нельзя сказать, что я был активным членом клуба, просто я испытывал потребность в общении с людьми.

Как-то вечером, примерно через неделю после Дня Благодарения, когда я выходил из магазина, меня окликнул Джерро Браунинг. Я подождал его, и мы вместе пошли по улице.

— Где ты живешь, Фрэнк? — спросил он.

— В Миллз, — ответил я, спрашивая себя, зачем ему понадобилось знать это.

— А куда ты сейчас направляешься?

— Собрался поесть, а потом домой.

— Не возражаешь, если мы поедим вместе?

— Конечно, нет, — ответил я, удивленный этим предложением. — Наоборот, будет с кем поговорить.

Он внимательно посмотрел на меня.

— А разве у тебя нет друзей?

Я покачал головой.

— Сколько тебе лет? — спросил Джерро.

— Двадцать два. — Я с недоумением посмотрел на него. — Послушай, я не возражаю против подобных вопросов, но может быть, ты объяснишь мне, откуда такое внимание ко мне?

Он рассмеялся.

— Сам не знаю, наверное, ты мне просто интересен.

— А почему именно я? Я ничуть не отличаюсь от других.

— Ты так думаешь?

— Конечно.

Мы завернули в кафетерий. Подойдя к прилавку, мы взяли подносы с едой, уселись за стол и начали есть.

Несколько минут мы ели молча, затем Джерро обратился ко мне:

— А что скажешь насчет своих волос?

Я инстинктивно поднял руку к виску.

— А что мои волосы? Разве они не причесаны?

Он засмеялся.

— Да нет, причесаны, дело в другом. Я просто ответил на твой вопрос.

— У меня такие же волосы, как у всех.

— Не совсем, — сказал Джерро с улыбкой. — В них уже есть седина; ее не так много, но она заметна.