В мозгу у генерала засела как заноза всего одна фраза: «Что же делать, что делать?..»

Он не хотел и не мог сидеть в Москве без дела и ждать от следователей решения своей дальнейшей судьбы. Генерал Савченко привык, чтобы в жизни все зависело исключительно от его личных решений. Пусть несведущие люди думают, что в армии лишь выполняются приказы от вышестоящих лиц и самостоятельно думать в ней противопоказано. Это не так: у любого человека – всегда и везде – есть выбор и свобода собственной инициативы.

Вот и сейчас генералу Савченко пришлось – после многочасового ночного размышления – решиться на то, чтобы начать игру, составленную по собственным правилам: Леонид Иванович понял, что, пока он целиком зависит от Степанова, ему по‑любому не светит ничего хорошего. И, чтобы в итоге остаться в выигрыше, нужно было уйти из‑под опеки генерала армии. А сделать такой маневр можно было только одним способом: первым раскрыть секрет полигона «Гамма» кому‑то, кто стоит над Степановым, и представить его как генерала, ведущего собственную тайную политическую игру...

В этой игре многие черные фигуры должны были поменять свой цвет на прямо противоположный. Теперь Савченко было выгодно представить своего подчиненного генерал‑майора Иконникова в качестве пострадавшего: положить под сукно секретный доклад юристов из прокуратуры было проще, чем оправдаться перед Степановым. Чеченцы просто исчезали с горизонта, поскольку они уже потерпели поражение и выбыли из игры; главными виновниками всего происходящего становилась та неизвестная пятерка, в чьих руках сейчас находились Иконников и контейнер со штаммом.

Если бы Савченко удалось это провернуть, то над Пастухом и его командой нависла бы новая угроза в лице всей махины Министерства обороны. Люди Султана Аджуева по сравнению с ней выглядели бы как пионеры, играющие в военно‑патриотическую игру «Зарница»...

* * *

Утром полковник Сухотин снова связался с генералом Савченко и доложил об информации, добытой за прошедшую ночь.

– Мы допросили несколько новых свидетелей, – усталым голосом сказал не спавший эту ночь полковник, – и теперь с достаточно большой степенью уверенности можем утверждать, что похитители генерала и контейнера двигаются к Москве. Сейчас они предположительно находятся где‑то на подъезде к Рязани. Мы также знаем марку и номер машины, которую похитители отобрали у чеченцев после их стычки на пензенской трассе. Я был прав: в милицию о чеченской стрелке сообщили те пятеро... На допросе это подтвердил один из уцелевших в стычке боевиков.

– Черт с ними, чеченцами! Пусть с ними разбираются местные органы. Что вы намерены предпринять дальше? – спросил генерал.

– Здесь, в Поволжье, нам больше делать нечего. Через полчаса мы вылетаем в Рязань и попробуем организовать перехват похитителей на подступах к городу.

– Подключите к поисковой операции местное десантное училище, – посоветовал Савченко.

– Мы уже подумали об этом. Час назад я связался по телефону с начальником училища генерал‑лейтенантом Малюгиным, и тот дал согласие на участие курсантов старшего курса в патрулировании районов, прилегающих к Рязани. Они будут взаимодействовать с местным ОМОНом.

– Хорошо, действуйте. Буду ждать вашего доклада вечером.

Савченко положил трубку. Затем он вызвал к себе помощника и попросил связаться с приемной одного из первых замов министра обороны, который по рангу был выше генерала Степанова, и выяснить, сможет ли первый зам принять его со срочным докладом.

– Извините, товарищ генерал... – замялся помощник, – у меня обязательно спросят, о чем вы собираетесь докладывать... Что мне ответить?

– Скажешь, что доклад особой секретности по форме А и я могу говорить об этом только лично с министром и наедине.