Он скорее всего утонул бы в своих горестных думах, если бы Джоанна осторожно не коснулась пальцами его руки.

— Ну, не убивайся так. Сегодня вообще постарайся больше о Нэнси не думать.

— Я не могу о ней не думать, — беспомощно признался Курт. — Хоть и понимаю, что это мне ничуть не поможет.

— Только навредит, — мягко произнесла Джоанна. — В любовной горячке люди чего только не вытворяют, даже расстаются с жизнью.

Курт кивнул, мрачно глядя перед собой.

— Завтра я буду в норме.

— Главное, пережить эту ночь, — сказала Джоанна соблазнительным полушепотом. — Если хочешь, я помогу тебе.

Ее пальцы начали медленно гладить руку Курта. Она предлагала ему дожить до утра вместе, утешиться в объятиях друг друга. В какой-то момент эта идея показалась ему спасительной соломинкой. В конце концов, Нэнси он был не нужен. С Розмари они не виделись почти месяц. По большому счету их ничто не связывало.

Может, погреться у этого случайного огня? — подумал Курт, переводя взгляд на пальцы Джоанны. Почувствовать близость женщины, осознать, что Нэнси не единственная на свете…

— Прогуляемся? — подложила Джоанна, сжимая его руку. — Я живу совсем недалеко…

Курт посмотрел ей в лицо и, хоть непохожесть ее глаз на прекрасные глаза Нэнси подействовала на него отталкивающе, медленно кивнул. Джоанна ответила ему победно-многообещающей улыбкой.

Они поднялись и вышли в ночную прохладу. Джоанна взяла Курта под руку и повела в сторону окутанных тьмой жилых домов.

Так даже лучше, мысленно повторял он, пытаясь заглушить внутренний протест, все более требовательно и громко заявляющий о себе. Я забудусь с этой женщиной, переживу с ней эту адскую ночь и завтра посмотрю на Нэнси более спокойно…

— Я живу в последнем доме, — сказала Джоанна.

Ее интонации вдруг показались Курту неприятно жеманными, и он удивился, что не замечал этого раньше. В ушах с умопомрачительной навязчивостью зазвучал мелодично-спокойный голос Нэнси, перед глазами опять возник ее светлый образ. Он представил, как, продолжая слышать и видеть Нэнси, придет к Джоанне, и предстоящая связь с ней показалась ему настолько невозможной, что захотелось тут же высвободить руку, повернуться и без слов пойти обратно.

— У меня есть скотч и бренди, — сообщила Джоанна. — Любишь скотч?

Курт пил мало. В основном — вино или пиво. Употребляющие алкоголь женщины всегда вызывали в нем неприязнь.

— Нет, — ответил он сухо.

Джоанна слегка прижалась к нему, наверное расценив его неласковость как очередное проявление страдания. От нее пахло дешевыми духами, и Курт едва удержался, чтобы не поморщиться.

— Все будет хорошо, — прошептала она нежно. — Я постараюсь тебя утешить.

До Курта вдруг дошло, что дело вовсе не в неискренности ее тона, не в духах и не в скотче. А в том, что ему не следует совершать эту ошибку. Скорее всего, и разговаривала Джоанна вполне нормально, и духами пользовалась сносным — его отталкивало от этой женщины собственное нежелание воспользоваться ситуацией подобным образом.

Нет, жестко сказал себе он. Я только хуже сделаю и себе, и Джоанне, если приму ее предложение, продолжая мечтать о Нэнси. Надо переболеть, освободиться от своего безумного увлечения и только потом думать о других женщинах… Если получится…

Они уже приближались к подъезду трехэтажного дома, когда Курт внезапно остановился и повернулся к Джоанне лицом.

— Послушай…

— В чем дело? — спросила она изумленно.

— Я очень признателен тебе за желание помочь, — произнес Курт, немного волнуясь.