Так же цепью, они появились из-за руин хлебозавода, отсекая путь отступления к жилой застройке.

Я снял автомат с предохранителя, прицелился, выстрелил. Результата не ждал, далеко. Поэтому даже не глядя, сразу откатился в сторону, за груду битого кирпича, и выглянул с другой позиции.

Они разбежались мгновенно, как тараканы, рассыпались по укрытиям. Профессионалы, мать их. Ни криков, ни паники — только чёткие, отработанные движения. Но один остался лежать. Я видел его — распластанного на снегу, неестественно вывернутая рука, тёмное пятно под телом. Попал. Вроде попал.

Только радоваться некогда. Трое, пригибаясь, подбежали, и выкрикивая что-то, поволокли раненого по снегу. Остальные шестеро разделились, так чтобы зайти с флангов.

Окружить хотят. Умно.

Рванул дальше, в глубину руин, петляя между стен, перепрыгивая через провалы. Снег летел из-под ног, но я не думал о следах — главное скорость.

Тройка слева отделилась, пошла быстрее, пытаясь отрезать мне путь к отступлению. Я сделал вид, что не замечаю, пробежал ещё метров пятьдесят и нырнул в пролом полуразрушенного здания.

Они клюнули. Все трое вошли следом.

Здание было двухэтажным, с обрушенными перекрытиями, но планировка сохранилась. Узкий коридор, несколько комнат, тупик в конце. И один вход — пролом, через который зашел я, а потом они.

Я ждал их в дальней комнате, прижавшись к стене, направив ствол туда, где они должны были появиться.

Они появились. Профессионально — двое впереди, один прикрывает. Стволы смотрят в разные стороны, шаги бесшумные, дыхание ровное.

Я выстрелил первым.

Очередь — короткая, в грудь переднему. Он упал, даже не вскрикнув. Второй успел развернуться, вскинуть автомат, но я уже сместился, стреляя с другой точки. Ещё очередь — он осел на пол, царапая стену пальцами.

Третий, тот, что прикрывал, попытался отступить к выходу. Я не дал. Длинная очередь вдогонку — он споткнулся, упал лицом в снег у самого пролома.

Перезарядившись, я выглянул наружу. Все трое лежат и не шевелятся. Всё.

Обыскать не успел — издалека донёсся топот. Вторая тройка, услышав стрельбу, бежала сюда.

Я рванул в противоположную сторону, через пролом в стене, через двор, заваленный битым кирпичом, к старой котельной, торчащей из сугробов. Влетел внутрь, замер, прислушиваясь. За спиной — шаги. Ближе. Совсем близко.

Медленно, бесшумно, я обогнул ржавый котёл, выглянул в щель.

Один стоял у входа, судя по шевронам — командир. Автомат опущен, но он не расслаблен — слушает, смотрит, ждёт.

Думает что обошел меня, хитрый сукин сын. Я выскользнул из-за котла, двигаясь бесшумно, как тень. Он стоял ко мне спиной, но вполоборота — увидит, если подойти ближе. Стрелять нельзя, набегут остальные, они рядом, и я отсюда уже не выйду.

Я прыгнул.

Он услышал в последний момент, развернулся, вскинул ствол, но я уже был рядом. Левой рукой выбил автомат, правой — ударил ножом. В корпус, под разгрузку, куда-то между рёбер.

Он выдохнул, захрипел, но не упал. Профессионал, твою мать. В ответ ударил локтем мне в скулу — аж искры из глаз.

Мы сцепились, покатились по бетонному полу. Он сильный, тренированный, но я тяжелее. Навалился сверху, прижал его коленом, ударил ножом ещё раз, теперь в шею. Тёплая кровь брызнула на лицо. Он затих.

Я откатился, тяжело дыша, встал на четвереньки. Тело в камуфляже лежало на полу, глаза открыты, смотрят в потолок. Из-за стен донёсся крик — его зовут, ищут.

Подхватив автомат, я проверил магазин, и рванул к выходу. Через пролом, через двор, в руины, подальше, глубже, в темноту. Бежал, не оглядываясь, слыша за спиной топот погони, крики на английском, выстрелы — но пули уходили мимо, в снег, в стены, в пустоту.