Проходивший мимо священник, глянув на них, плюнул и перекрестился:

– Все кощуны да глумы поют. Народ смущают!

– Здрав будь, святый отче, – сотник придержал коня.

– И тебе здравия, Михайло Фролыч, – обернулся священник. – Все ль по добру?

– Да слава Господу… Паломница-то часто заходит, Фекла?

Про паломницу Миша спросил без всякой задней мысли. Просто вот вертелась она в голове, да на язык попала – вот и спросил… А вот ответом был озадачен!

– Фекла-то? А, это та, что у лекарки… Да раза два всего и была… А вроде бы набожная!

– Как – раза два? – удивленно переспросил Михаил. – Она ж – паломница. Затем и здесь.

– А вот так, – священник одернул рясу и перекрестился. – Не знаю уж, что мешает?

Что мешает? А если и не нужна ей церковь? Не затем явилась!

Тогда… Скорее! Скорей!

Сотник пришпорил коня… Слишком уж много всего случилось в последнее время, всего такого, что требовало от преступницы – если это Забава – быстрых решений.

Скорее…

Подъехав к избе юной лекарки, Миша спрыгнул с коня и толкнул калитку. Странно, но на дворе никого не было, хотя обычно на летней кухоньке возилась у очага паломница Фекла… Забава… Колола дрова, грела воду, варила какие-то варева…

Нынче – нет. Хотя – дрова в очаге дымились…

Охваченный недобрым предчувствием, юноша взбежал на крыльцо, и на миг застыл, едва не запнувшись о порог. У стены, на широкой лавке, лежала Юлька. Бледная словно смерть, с раскинутыми в стороны руками. Очи ее были закрыты… да, похоже, девушка уже не дышала…

– Юю-ля-а-а! – Миша в отчаянье бросился к возлюбленной…

* * *

Засада в орешнике считалась весьма важной, а потому, поставив на смену трех молодых воинов, рыжий десятник Велимудр остался с ними четвертым. Все одно парней нужно было тренировать в деле. Как вот и здесь, в засаде.

– Там, за рощей, – тропинка, дальше, за буераками, – луг, – шепотом пояснял Велька. – Злодей вполне может оттуда явиться. А может – и с другой стороны, от реки. По-любому заметить его мы должны первыми. Заметить – и прихватить. Убивать нельзя – господин сотник со злодеем поговорить должен. И если надо – пытать. Потому ежели на стрелу или сулицей – так по ногам только… Однако же – осторожней, тут и промахнуться недолго.

– Понятно все, господин десятник, – так же шепотом отозвался младой воин Безсон, в крещении Федор. – Ничо! Все скопом навалимся, небось, не уйдет. Только б явился!

А вот это – да! Только б явился… Не зря говорят: ждать да догонять – хуже нет. Вот и ждали… Расположились по разные стороны от тайника – старой дуплистой осины. Недалеко, но и не близко, в кустах, чтоб вражина ничего не заметил…

– Господин десятник… А если лиходей не один придет?

– Тогда лишних убьем.

– А… откуда узнать, кто из них лишний?

Велька задумался, однако ответить ничего не успел – где-то невдалеке послышался вдруг чей-то тонкий голос…

– Лелька! Лелька! Ах, чтоб тебя… Где ж ты, Лелечка? Куда забрела-то?

– Дева, господине… – негромко промолвил Безсон.

Рыжий кивнул:

– Сам вижу, что дева…

– Надо бы ее отсюда прогнать… а то мало ли? И черт ее понес в буреломы!

Впрочем, такое же решение принял и прячущийся в буреломах стражник – юный воин Ратко.