— А позвольте, сударь, поинтересоваться, — выступил вперед пристав, — каково ваше имя и звание, откуда вы родом?

Молодой человек немного растерялся от неожиданного допроса, но, видимо, привычка к дисциплине и почтение к официальным лицам были у него в крови, а потому он без всяких препирательств ответил:

— Зовут меня Николай Егорович Чашкин, мой отец был полковым лекарем, а я служу…

Но договорить он не успел: наверху вдруг раздался пронзительный женский крик. Юноша бросился к комнатам второго этажа так стремительно, что Полина даже не успела удивиться тому, что он — Николай Чашкин, племянник Василисы. А через несколько секунд наверху прогремел выстрел и почти одновременно с ним послышался стук в ворота. Приставы и Алексей, а следом и Емельян, тут же устремились вверх по лестнице. Перепуганные хозяйка и служанка подняли было крик, но Емельян, оглянувшись на них, приказал:

— Молчите, глупые бабы, всех постояльцев всполошите! Ступайте открыть ворота, слышите — стучат.

Полина на пару мгновений замерла в растерянности, а потом тоже побежала к месту происшествия.

Картина, открывшаяся взору во второй от лестницы комнате, была ужасна. На полу возле стола, неловко вывернувшись, лежала женщина, которую, несмотря на ее залитое кровью лицо, Полина без труда узнала: то была Иллария. Последняя не шевелилась, не издавала ни звука и, судя по всему, была уже бездыханна. На полу и возле стола поблескивали осколки разбитого зеркала. А возле самого порога стонал и пытался ползти бородатый убийца, чей зловещий образ преследовал Полину уже два месяца. Он был еще жив, несмотря на огнестрельное ранение в грудь. Его пальцы свело судорогой, и потому он не мог выпустить из руки окровавленный нож, которым, судя по всему, и была убита Иллария. А Николай Чашкин, выстреливший в убийцу, готов был сделать это еще не раз, но приставы держали его за руки, а Алексей пытался образумить:

— Пойми, парень: если ты его сейчас убьешь, мы так и не узнаем о нем всей правды. И себя подведешь под арест. Первый выстрел ты сделал, защищая женщину, а дальнейшие твои выстрелы уже не простятся.

— Что мне жизнь, что мне свобода без нее?.. — со слезами отчаяния проговорил Чашкин и опустился на колени возле тела Илларии.

Помощник пристава, осмотрев убитую, заметил:

— Прямо ножом в затылок попал, злодей, под кость черепа. Самый что ни на есть разбойный удар. Удивительно, как она еще закричать успела. Наверное, в последний момент увидела его в зеркале.

И тут раздался хрип раненого убийцы:

— Я не хотел убивать эту женщину. Она сидела спиной к двери, и в темноте я ее принял за другую. А потом, когда разобрался, то и сам оторопел…

Полина, повинуясь внезапному порыву, выступила вперед, откинула с лица покрывало и спросила:

— А за кого ты ее принял? Уж не за меня ли?

Убийца зарычал и, казалось, потерял сознание, но уже в следующий миг, собрав силы, стал умолять:

— Христа ради, перевяжите рану, остановите кровь… лекарство приложите… Спасите, а там пусть меня судят.

— Некому тебя спасти, я во врачевании не силен, — сказал Емельян. — Вот ежели бы брат мой Терентий был дома, то он бы помог. Он, когда у Худоярских служил, набрался премудростей от лекарки Василисы.

— Василису Чашкину тоже убил этот человек, — объявила Полина, указывая на раненого, и, повернувшись к молодому человеку, добавила: — Слышите, Николай? Перед вами — убийца вашей тетушки.

— Да кто ж он, этот злодей?! — вскричал юноша и в ярости снова хотел накинуться на преступника, но Алексей и приставы его удержали.

— Успокойтесь, остыньте, сударь, мы сами его допросим… если успеем, — сказал Федюнин и оглянулся на Алексея: — Может, здесь кто-то знает его имя?

И вдруг со стороны коридора раздался голос:

— Я знаю.