Уважение во взгляде Спиридовича стало совершенно отчётливым.

— Браво! — сказал искренне. — Благодарю, Дмитрий Петрович. У меня вопросов больше нет.

— А у меня есть, — сообщил я. — Раз уж по вашему предложению разговор пошёл неофициальный, то позвольте и мне…

— Х-м… Спрашивайте.

— Откуда вы узнали, что документ найден? Помнится, я это не афишировал и ни в одну инстанцию о том не сообщал.

Спиридович скривил губы в подобии улыбки.

— Ну, Дмитрий Петрович, где же ваша дедукция? Вдова Себрякова считает, что изымать раритет вы не имели права, и по этому поводу учинила скандал. Покойный Себряков был биографом царской семьи, так что связи имел вплоть до самых верхов. Вдова, чтобы не мелочиться, подала жалобу сразу в высочайшую канцелярию. И его императорское величество велел мне разобраться.

— О вдове я как-то не подумал…

— Весьма энергичная дама, да к тому же закусила удила… Ну-с, я навёл справки через министра. Пётр Аркадьевич подтвердил, что следствие по делу Себрякова ведёт один из лучших следователей Морохин, и даже показал вашу с подполковником Ульяновым служебную записку. — Заметив, что я вскинул голову и хочу что-то сказать, Спиридович поднял руку: — Дмитрий Петрович, ваши сведения о Говорове и Зарокове я оценивать не собираюсь. Они вне моей компетенции. («Зачем же Столыпин тогда показал записку?» — спросил я мысленно.) Тем более, что Говоров скоропостижно скончался, а Зароковым уже занялась соответствующая служба.

— Я знаю.

— Меня интересуют исключительно мемуары Палена. Министр по моей просьбе написал распоряжение передать их мне. А я передам документ в архив дома Романовых. Его место там и нигде больше. Вот и всё.

Бедная вдова! Теперь-то уж она со своим раритетом распрощалась навеки…

— Ясно. Чаю хотите? — спросил я утомлённо. Всё же хозяин кабинета.

— Благодарю. Не располагаю временем. — Глазки Спиридовича сощурились. — Ещё одно уточнение… Вы, конечно, заметили, что мемуары Палена — документ специфический. В некотором смысле деликатный.

— Заметил, — сказал я коротко. Трудно спорить с очевидным.

— Так вот… Буду вам чрезвычайно признателен, если вы о нём распространяться не станете — нигде и ни с кем. А ещё лучше забудете о его существовании. Прошу самым настоятельным образом.

Ну, вот мы и добрались до самого интересного.

— Хотите взять с меня подписку о неразглашении? — осведомился я с некоторой иронией.

— Обойдёмся без неё, — отрезал Спиридович. — Ни министр, ни я не сомневаемся в вашей порядочности и лояльности. Тем более, что просьба моя — это фактически передача высочайшего пожелания.

Ну, если высочайшего, какие могут быть варианты? Я молча наклонил голову.

— Вот и славно, — сказал Спиридович.

Энергично поднявшись и взяв шляпу, уже в дверях произнёс вдруг:

— Вы, конечно, понимаете, что ваш временный руководитель Сверчков — фигура на пару-тройку недель, не больше.

— Мы тут, в отделении, между собой так и решили, — подтвердил я.

— Сейчас министр подбирает кандидатуру нового начальника, — продолжал Спиридович. — Я мог бы рекомендовать вас. Ваши профессиональные способности, энергия, опыт, служебная и личная репутация — всё в вашу пользу. Несколько молоды, но это пройдёт… — Скривил губы в лёгкой улыбке. — Полагаю, Пётр Аркадьевич не возражал бы. Что вы насчёт этого скажете?

Предложи он мне всё бросить и заняться поиском лондонского Джека-Потрошителя, я удивился бы меньше.