Наступило молчание. Я прихлёбывал чай с ощущением детского интереса — что скажет девушка? А та словно онемела. Не дождавшись ответа, я продолжал:

— Я не спрашиваю, зачем ты устроила весь этот цирк, тут всё очевидно. Твоему редактору во что бы то ни стало нужна сенсация. Он поручает тебе выведать подноготную дела Себрякова. Для этого ты появляешься в следственном отделении. Предлогом служит очерк о лучшем следователе.

— Что ты несёшь? — слабо возмутилась Катя.

— Ты слушай, слушай… Каким-то образом ты уже знаешь, что делом Себрякова занимаюсь я. Интересно, кстати, откуда. Скажешь потом, ладно?.. Сам ли Говоров дал для материала мою кандидатуру или ты намекнула, не суть. Вроде бы дело на мази, да вот беда: отношения у нас не складываются. И непохоже, что следователь Морохин готов поделиться конфиденциальными данными…

Катя сидела молча, изучая взглядом тарелку с недоеденной кашей. Лицо налилось румянцем, глаза сузились.

— Я давеча сказал в ресторане — чтобы добиться успеха, ты готова на многое. И вчера это полностью подтвердилось, — неторопливо излагал я, закуривая. — Морохин приглашает тебя в ресторан. Отличная возможность наладить отношения нетривиальным способом! Разумеется, после ужина он пойдёт тебя провожать. Как только вы расстанетесь, на него нападут двое. Ты вернёшься и поможешь отбить нападение. Потом увлечёшь Морохина к себе домой. Подаришь ему пылкую ночь.

Катя сжала кулачки.

— Ну-с, по замыслу, после этого влюблённый следователь — весь твой вместе со служебными сведениями, — закончил я. — И это, в общем, логично. Как не быть откровенным со спасительницей и любовницей в одном лице? Может, и не сразу, но ты ведь уже вошла в доверие… Кстати, подозреваю, что нападавшие — твои поклонники из числа коллег-репортёров, которых ты подговорила. Я прав?

Девушка резко поднялась.

— Ты спятил, Морохин! — отчеканила, глядя на меня яростно. — Как такое вообще могло прийти в голову? Тебя вроде вчера по ней не били…

— С головой у меня всё в порядке, — заверил я. — И вообще… Первой женщиной-редактором в России ты, может, и станешь. А вот преступница из тебя никудышная. Вся затея шита белыми нитками.

Катя топнула ногой и гневным жестом указала на дверь.

— Убирайся! — крикнула вне себя. — И про сегодняшнюю ночь забудь! Не было ничего, ясно? Мерзкая ты ищейка!.. Никакого очерка не будет и не жди!

Да, уж напугала, так напугала… Я неторопливо поднялся.

— Я, конечно, уйду, — сказал мирно. — Но запомни… — Выставив указательный палец, добавил замогильным тоном: — Тебя до конца дней твоих будет преследовать призрак невинно избиенного сыщика!

Хотел рассмешить, а вышло наоборот. Упав на стул, Катя разразилась рыданиями. Я растерянно сел рядом и обнял девушку за плечи.

— Ну, чем, чем я себя выдала? — повторяла она сквозь слёзы, прильнув ко мне. — Что не так?

Совсем ещё девчонка. И очень самолюбивая в придачу.

— Да всё не так, — негромко и терпеливо сказал я, как бы невзначай целуя маленькое красивое ухо. — Во-первых, не надо было обозначать свой интерес к делу Себрякова. Ну, зачем ты заговорила о нём в ресторане?

— У-у-у…

— Во-вторых, ты слишком быстро оказалась на месте драки. С третьего этажа, да ещё на каблуках, так живо не добежишь. К себе ты даже не поднималась, а просто задержалась в вестибюле и болтала с Терентьичем, прислушивалась, чтобы в нужный момент выскочить. Ведь так?

— Ы-ы-ы…

— В-третьих, грабители. Вполне приличные люди, одетые, как в театр. Уголовных замашек нет, драться не умеют. Неумелые, трусливые. Какие же это грабители? И потом, от кого они могли знать, что вечером у твоего парадного попадётся жертва? О том, что мы идём в ресторан, были в курсе только ты, я, Ульянов и Аркадий Семёнович.