— А что за работа?

— Давайте завтра встретимся и подробно обговорим, — предложил я, всё больше увлекаясь своей мыслью. — В двенадцать часов, а? Думаю, не пожалеете.

— А куда прийти?

Я назвал адрес той самой специальной квартиры, где мы потом постоянно встречались.

— Приду, — коротко бросил Кузьма Кузьмич и, не прощаясь, удалился.

А мысль была, в общем, простая. Организации позарез требовался человек для исполнения опасных и щекотливых поручений. Вполне вероятно, что незнакомец, на моих глазах уложивший троих и даже не запыхавшийся, был как раз таким человеком.

(Между прочим, потом я его спросил, из каких соображений он выручил меня в ту ночь? Не из филантропических же? Такого слова Кузьма Кузьмич, разумеется, не знал, но объяснил, что возвращался он в ту ночь к себе в самом что ни на есть препоганом настроении. А тут видит — трое напали на одного. Крысы позорные… «Ну, я на них злость и сорвал…»)

На следующий день мы встретились, долго беседовали и обо всём договорились. Так у организации появился собственный наёмный убийца. Демоном Кузьму Кузьмича предложил назвать я. Во-первых, в организации у каждого (и у меня тоже) есть свой псевдоним. Во-вторых, спаситель появился, как чёрт из табакерки, показав при этом способности прямо-таки нечеловеческие и зловещие. Демон и есть… А Кузьмой Кузьмичом назвался он в ту ночь, как принято говорить в его бывших кругах, «от балды».

…Прихлёбывая чай, я коротко обрисовал нынешнюю ситуацию, прямо скажем — тревожную.

Прежде всего, бумаги Себрякова так и не найдены. Нет и понимания, где их искать. Но это ещё полбеды. Хуже, что следователь Морохин взялся за дело уж очень ретиво. Судя по нашему разговору в доме Себрякова, он что-то интуитивно подозревает. Во всяком случае, настойчиво расспрашивал, с какой целью профессор незадолго до смерти совершил вояж в Англию.

А самое плохое — Морохин разоблачил и арестовал доктора. Угрозами или уж не знаю чем, заставил его говорить. Не то чтобы это катастрофа, но опасно, опасно… В организации доктор мелкая сошка, однако кое-что знает. Немало уже и рассказал. Об этом с большой тревогой сообщил Туз. И буквально потребовал, чтобы мы приняли меры…

— Требует — примем, — отрезал Демон.

— Ну, это ясно. Понять бы ещё, какие.

Помолчав с минуту, Демон предложил план.

…Последующие три года показали, что в выборе я не ошибся. За это время Демон ликвидировал десятка два опасных для организации личностей, а также запугал и склонил к сотрудничеству с нами целый ряд полезных людей. И это не считая исполнения мелких, однако нужных поручений. Довольно быстро выяснилось, что, умея невероятно ловко драться и убивать, Демон также способен быстро и хорошо думать. Постепенно мы стали привлекать его к обсуждению планов и отдельных акций.

Что говорить, своеобразнейшая личность. Молчаливый, себе на уме, опасный, как пуля. В глубине души я его боялся… да, боялся. И в то же время возбуждал он во мне живой интерес. Откуда взялся? Где овладел навыками боя, делавшими его, несмотря на хромоту, живой машиной для убийства? О себе Демон говорил мало и неохотно. Настоящего имени-фамилии, например, так и не раскрыл. Однако со временем кое-что прояснилось.

Сын слесаря и прачки осиротел рано и зарабатывал на жизнь половым в трактире на Выборгской стороне — район бедный, рабочий. Оттуда в положенный срок ушёл в армию. Вместе со своим полком вступил в Русско-японскую войну и дослужился до ефрейтора. В сражении под Мукденом не повезло: тяжело раненный в ногу, попал будущий Демон в плен и оставшиеся до конца войны месяцы провёл в лагере для военнопленных в провинции Токайдо.

Когда с Японией было подписано мирное соглашение и попавшие в неволю российские солдаты с офицерами потянулись на родину, Демон решил остаться.