— И что?

— Царская власть сегодня не настолько сильна, чтобы игнорировать общественное мнение, Дмитрий Петрович. И поэтому пересмотр отношений с Великобританией, хотя бы частичный, под влиянием масштабного негодования теоретически был вполне возможен.

— Если так, снимаю шляпу, — произнёс я, глядя Ульянову в глаза. — Смелый же человек был Себряков, если задумал такое.

Ульянов отвёл взгляд. И уже не в первый раз возникло у меня ощущение, что сотоварищ что-то скрывает. В смысле, знает больше, чем говорит.

— Да, — сказал Ульянов наконец. — Он был смелый человек, царство небесное. Оттого и погиб.

Наступило неловкое молчание. Поднявшись, я его прервал.

— А пойдёмте на кухню, Кирилл Сергеевич, — предложил, чувствуя усталость.

— Охотно, — сказал мгновенно оживившийся Ульянов. — Проголодались, небось, от этаких разговоров?

— Да нет, выпить хочется. — Взявшись за виски, сказал тоскливо: — Боже мой! Ещё три недели назад жил спокойно и счастливо, ловил простых уголовников и вдруг на тебе — политикой по голове. Чем только провинился…

Кирилл Ульянов

Взбодрившись рюмкой коньяку, Морохин потребовал продолжения разговора.

— Да я уже почти закончил… К тому моменту, когда «Интеллидженс сервис» в ситуации разобралась, Себряков с документом уже был в России. Поэтому англичане обратились к эсерам с настоятельной просьбой любым способом изъять и вернуть им записки. Собственно, даже не с просьбой, — с приказом.

— То есть как это с приказом? — поразился Морохин.

— А что вы так удивились? Или для вас секрет, что российские революционеры со времён Герцена с его «Колоколом» живут и борются на английские деньги?

Морохин по-простому почесал в затылке.

— Вообще-то секрет, — признался он.

— Ах, да, — спохватился я, — вы же политическим сыском не занимаетесь… Примите как факт: эсеры — английские содержанки. («Содержанцы», — машинально поправил Морохин.) Социал-демократы, кстати, тоже. Думаете, зря они так любят проводить съезды партии в Лондоне? Поближе к кормильцам, вот и всё.

— И, значит, вы считаете…

— Не просто считаю, Дмитрий Петрович, — уверен. В некотором смысле партия эсеров не что иное, как российский филиал английской специальной службы. И весьма боевой филиал, к тому же. Диво ли, что англичане приказали своим содержанцам найти документы?

— Но как это всё выглядит на практике?

— Схема отработана. По нашим данным, связь с эсерами «Интеллидженс сервис» осуществляет через одного из лидеров партии, который уже три года как окопался в Лондоне. Распоряжения, деньги — всё через него. Эсеры должны в английских интересах расшатывать российскую власть и в конечном счёте создать в стране революционную ситуацию. Но есть и прикладные поручения вроде поиска записок Палена и ликвидации Себрякова. — Протянув руку к бутылке, добавил: — У меня всё. Предлагаю ещё по рюмке.

Морохин слушал внимательнейшим образов. Можно сказать, внимал. На выразительном лице сотоварища играла целая гамма чувств: от задумчивости до гадливости.

— Можно и по рюмке, а то уже мозги набекрень — сказал рассеянно. — Вашим догадкам, Кирилл Сергеевич, цены нет… Тут, между прочим, возникает вопрос. Ну, найдём мы эти записки, и что с ними делать? Власти они поперёк горла, а Себрякова уже нет…

Я отрицательно покачал головой.

— Дмитрий Петрович, дорогой вы мой, не будем забегать вперёд. Их ещё найти надо.