– А что они натворили? – поинтересовался Римо.

– Типичные белые расисты. О чем они думали? Объявили, что покупают человеческие глаза для какого то банка органов. Разве они понимали, разве их заботило, какое воздействие это окажет на юных непосредственных представителей Третьего мира? Нет. Просто взяли и объявили, что будут платить за доставленные им человеческие глаза. Даже не потрудились упомянуть, что будут покупать глаза только умерших людей. И вот наша программа рухнула.

– Не понял, – сказал Римо.

– Лейтенант полиции, который читал лекцию о том, как белые всегда грабили черных, пришел сюда и принес пару глаз. Их швырнул ему в лицо чернокожий юноша, поверивший обещаниям Управления здравоохранения. Вся эта история сильно подпортила наши взаимоотношения с местным населением.

– Какая история? – продолжал недоумевать Римо.

– Управление здравоохранения в очередной раз обмануло Третий мир и ничего не заплатило за глаза. Гордый юный чернокожий афро американский представитель Третьего мира безрассудно доверился белым и принес пару свежедобытых глаз, а медицинский центр унизил его, отказавшись их купить. Юноше сказали, что не платят за глаза, изъятые у живого человека. Представляете, до чего дошел расизм! Ничего удивительного, что чернокожее сообщество пришло в ярость.

Сержант Плескофф продолжал распространяться об угнетении Третьего мира и показал Римо компьютерную систему, благодаря которой эффективность работы на его участке была на двадцать процентов выше, чем где либо еще в Нью Йорке.

– Наш район находится на переднем крае борьбы с преступностью. Именно поэтому федеральное правительство выделило нам дополнительные ассигнования.

– И как конкретно вы боретесь? – спросил Римо, не заметивший вообще никакой борьбы.

– Во первых, благодаря этим деньгам у нас теперь по всему району курсируют фургоны с фонограммами, в которых убедительно доказывается, что молодежь Третьего мира является жертвой угнетения и эксплуатации со стороны белых.

– Вы ведь белый, верно? – заметил Римо.

– Абсолютно, – подтвердил Плескофф. – И стыжусь этого. – Казалось, он гордится тем, что стыдится.

– Почему? Вы не виноваты в том, что вы белый. То же относится и к черным, – сказал Римо.

– И к прочим подобным низшим расам, – добавил Чиун, чтобы эти расисты американцы не вздумали смешивать свои низшие расы с высшей, то есть с желтой.

– Я стыжусь потому, что мы в огромном долгу перед великой черной расой. Послушай, – добавил Плескофф доверительно, – я ведь не знаю правильных ответов на все вопросы. Я простой полицейский. Я исполняю приказы. Есть люди поумнее меня. Я должен давать такие ответы, каких от меня ждут, – тогда я получу повышение. Если же, не дай Бог, я когда нибудь пророню хоть слово о том, что приезд черной семьи в ваш квартал – это не милость Аллаха, то меня вышвырнут. Сам я живу в Аспене, штат Колорадо.

– Почему так далеко?

– Лишь бы подальше отсюда. Я бы поселился на Юге, да там все слишком переменилось после Гражданской войны, – сказал Плескофф. – Между нами, я всегда болел за повстанцев, когда смотрел фильмы о войне. Тебе не жалко, что мы победили?

– Я хочу знать, кто убил ту старую женщину, миссис Герд Мюллер, с Уолтон авеню, – в который раз повторил Римо.

– А я и не знал, что ФБР занимается убийствами. Разве это дело общенационального масштаба?

– Да, это дело общенационального масштаба. Это самое важное дело за последние двести лет. Оно имеет отношение к вечным устоям нашего общества.