И запахи...

Запах дизельного топлива сливается с медным запахом крови... внутри нее... клокочут в водовороте боли и ненависти...

Ванесса захлебывается в собственной ненависти.

Удар сбросил ее с сиденья на пол. Высохшие ноги сложились под ней, тело наполнилось хрустом ломающихся костей. Она лежала лицом вниз. Волосы пропитывались пролитой жидкостью. Нос забило сгустком крови. Шевелиться она не могла, но еще слышала. Слышала, как замирает вдали гул машины шерифа.

Злая ирония, что все так кончилось. Эрик, этот безголовый увалень, подъехавший слишком близко. Галлюцинация, вызвавшая аварию. Цепная реакция, затянувшая лимузин в водоворот огня и битого стекла. И теперь это позорище...

Подыхать на полу, уткнувшись лицом в размокший ковер, тонуть в трясине, как дворняга... как сука... ползти... ползти сквозь падаль... экскременты... сквозь эту вонь...

Вонь мокрого сена и навоза... и возвращение страшного воспоминания...

Источника всей боли...

Вниз мимо мельницы. Вверх по холму Тасситер. Через поле и туда, к задворкам фермы Дега. На расчистке, за домом, старая маслобойня.

Сквозь дверной проем, в темноту, впереди Ванесса, за ней Томас. За пустое стойло, в дальний укромный угол. У Ванессы бешено колотилось сердце. Этот вечер будет самым безумным за всю ее тринадцатилетнюю жизнь. Она уже целовалась с чернокожим мальчиком. Сейчас они с Томасом откроют друг другу все свои тайны.

Они опустились на сено. Томас сказал ей, что она красива. Ванесса сказала Томасу, что он лучше всех мальчишек на свете. Они снова поцеловались. Губы их дрожали, ощущая, исследуя, пробуя... Томас начал тихо сдвигать вниз бретельки ее платья...

Внезапный звук.

Томас застыл. У Ванессы во рту стало суше песка. Отчетливо послышалось постукивание прутиком по деревянным перегородкам, тяжелые медленные шаги. Томас повернулся и заметался вдоль стены в поисках выхода. Ванессу охватил ужас. Через несколько секунд перед ними возникла фигура мужчины, смотревшего на них сверху вниз.

В лунном свете Морис Дега казался десяти футов роста. Одетый в священническое облачение, в широкополой шляпе, он, казалось, был воплощением власти и могущества. Помолчав, он произнес ледяным голосом:

— Возопи, как дева, подпоясанная власяницей, ибо нечиста ты теперь.

Треснуло дерево. Томас выбил прогнившую доску и ужом проскальзывал в дыру. Миг — и его не стало.

— ТОМАС!

Ванесса бросилась к щели, но крепкая рука сомкнулась на ее лодыжке. Держа, как тиски, она втащила Ванессу обратно во тьму.

— Лишь кровь может искупить грех!

Морис закатывал рукава.

— Папочка, пожалуйста!..

Ванесса пыталась вырваться, но рука держала, как ножные кандалы.

— Ты согрешила. Ванесса!

— Не на-а-а-адо!!!

— Прими лекарство, дитя!

Ванесса отчаянно закричала, но Морис был неколебим. Он перевернул Ванессу на живот и придавил. В рот ее набилось заплесневевшее сено, слезы градом катились из глаз. Она пыталась посмотреть, что он собирается делать, но слезы, ужас и стыд застилали ей глаза.

Потом обрушился первый удар.

Морис пользовался заслуженной славой одного из самых сильных мужчин во всей округе Мобил-Бей. При жизни жены он каждый год участвовал в состязании силачей на ярмарке округа Болдвин. Он мог приподнять груженую телегу и сменить колесо. Ударом ладони он мог вогнать гвоздь в бревно. За все эти годы отец шлепнул Ванессу только один раз, когда ей было десять, и с тех пор у нее на ягодицах остался рубец. Но теперь было по-другому. За этими ударами ощущалось безумие.

Ванесса взвизгнула от боли. Будто в нее выстрелили крупной дробью. Она судорожно обернулась, и перед ней мелькнуло лицо отца в отсвете луны. В темных глазах горел гнев.