Они оба выпрыгнули из машины.

Обстановка напоминала Бейрут после урагана. Из рваной дыры в бензобаке огромного грузовика сочилось топливо. На шасси прицепа намоталась патрульная машина. Через край обочины перевесился старинный лимузин, а на дороге рядом с ним горела цепочка огоньков, уходящая к обочине и дальше в глубь соседнего кукурузного поля.

Огоньки были похожи на следы ног.

Схватив свой чемоданчик первой помощи, Эрл поспешил к обгорелому и окровавленному Эрни Парришу, лежавшему рядом с прицепом. Барри побежал проверять кабину.

Опустившись на колени рядом с телом, Эрл раскрыл чемоданчик и стал искать нужные ампулы. Маленький и плотный, с толстыми линзами очков и редеющими волосами цвета старой бронзы, Эрл Кунц был одет в обычный белый фельдшерский халат На шее под стетоскопом у него был аккуратно повязан красный галстук-бабочка. Кое-кто из его коллег подшучивал над такой утонченностью, некоторые даже подозревали его в гомосексуализме, но Кунцу было наплевать. Он верил в порядок на корабле.

Кунц прижал пальцы к шее Эрни. Пульса не было. Тело холодное как лед. Эрни уже готовил дефибриллятор, когда его внимание неожиданно привлек раздавшийся за спиной звук.

Какое-то движение в антикварном лимузине.

Задняя дверца распахнулась. Петли оторвались, и покореженная дверца упала, как сухой лист. Из лимузина возникла фигура. Будто на проволочных кривых ногах, двигаясь с паучьей сноровкой, она направилась к водительской двери.

— Эй! — Эрл встал и повернулся к фигуре. — Вы не ранены?

Существо остановилось, развернулось и уставилось на фельдшера.

Эрл почувствовал, как зашевелились волосы на затылке.

— Мэм? Вы не ранены?

Старуха была вся залита кровью. Но что-то было в ней неестественное. Она стояла так, словно вместо позвоночника у нее был железный стержень. Ее ноги походили на скрюченные спирали окровавленной плоти. Седые волосы с тусклым металлическим блеском клочьями торчали вокруг головы. Глаза светились, словно вместо зрачков в них были вставлены жучки-светляки.

Старуха неожиданно улыбнулась, и зубы ее были чернее головешек.

— Кунц!

Голос исходил от старухи, но этого не могло быть. Сиплый мужской голос, в котором явственно звучала похоть, был Эрлу смутно знаком. А клички этой Эрл не слышал уже со школьных лет.

— Малыш Кунци... — Ведьма двинулась к нему на своих паучьих ножках.

Эрл Кунц наложил в штаны. Он пытался присмотреться, пытался понять, разобраться, что видит. Но лишь смотрел кроличьим взглядом и беззвучно разевал рот, глядя, как лицо ведьмы обретает знакомые черты.

Черты садиста-физкультурника, изнасиловавшего Эрла в шестом классе.

— Хочешь отсосать? Тебе же понравилось брать в рот, а?

Механический голос окатил Эрла волной, а старуха приближалась. Как марионетка, и голос — точная копия голоса насильника. Эрл сел на землю и зарыдал. Это был плач горя и стыда, плач маленького мальчика. Тонкие ниточки, удерживавшие психику Эрла, оборвались.

Он рухнул наземь и зарылся носом в битое стекло.

Ванесса постояла еще немного, глядя на дрожавшего фельдшера. Шивший внутри нее дух теперь расцвел, будто черная бабочка сбросила кокон, взмахнула крыльями и наполнила пустую оболочку Ванессы энергией и новым чудесным даром... даром вбирать боль... превращать страхи в видения...

Она повернулась и широким шагом пошла назад, к лимузину.

Ощущение было такое, будто она повелевает кораблем-призраком. Проснувшаяся сила дергала за ниточки ее разрушенные ноги, руки, пальцы. Она стала невесомой. Мощной, как молния. Куда более смертоносной.

И это было восхитительно.

Она подошла к лимузину Водительская дверца была заклинена остывающим трупом шофера. Ванесса обхватила его голову руками и стала крутить и дергать, пытаясь вытащить светловолосого гиганта, но широкие плечи намертво застряли в хаосе скрученного металла.