— Девочка, ты просто должна иметь веру. Должна вспомнить, что сказал твой друг Мило насчет...

И тут Лукас остановился на полуслове. Он увидел, что Софи низко опустила голову и уже его не слушает.

— Софи!

Она подняла глаза. Лукас увидел, что она плачет.

— Софи?

Слезы струились по ее щекам, и она не сразу смогла ответить ему:

— Знаешь, мне всегда казалось... понимаешь, я никогда особо не верила...

Лукас ощутил в душе знакомую боль. Тупую сладковато-горькую боль. И она была непреодолима. Не сама боль, а желание, необходимость утешить, успокоить Софи. Он обошел стол, сел рядом с ней и сказал:

— Ничего, девонька, не переживай.

И не зная, что сказать лучшего, добавил:

— Скоро все это кончится.

Много раз Анхел встречал вместе с дядей Флако этот час. На ранней рыбалке, на охоте на лягушек с острогой вдоль ручья за домом дяди Флако, просто на долгих предрассветных прогулках по окрестностям. Теннессийские холмы, поросшие красными соснами, светятся в темноте, и гулять там просто здорово. На этих прогулках старый Флако и Анхел говорили обо всем, что есть под солнцем. Они говорили о легендах детства Флако, о мексиканских преданиях, о мифах индейцев майя — обо всем чудесном и таинственном. В памяти Анхела каждое такое утро осталось на всю жизнь.

И в самый этот предрассветный час Анхел вдруг разглядел на рельсах позади вагона какой-то странный предмет.

Сначала он увидел расплывчатое пятно примерно в четверти мили от поезда, на фоне темноты еще темнее. Анхел решил, что это тень большого кактуса или пустынные колючки. Однако, приглядевшись, он понял, что пятно движется. Оно щелкало в свете луны по рельсам, поднимая искры и пыль.

Анхел протер глаза.

Это было похоже на искореженный кусок металла, гудящий вдоль по рельсам, и притом довольно быстро — сорок, а то и все пятьдесят миль в час. За штуковиной тянулся хвост черного дыма, с боков то и дело отлетали, поблескивая, стеклянные и металлические осколки. Какое-то мгновение Анхел думал, что это какая-то железнодорожная машина — одноместная дрезина или ремонтная тележка.

Но интерес тут же сменился диким страхом — Анхел понял, что это такое. От желудка поднялась волна животной паники. Будто его окатили ледяной водой.

Он должен был понять, что что-нибудь в этом роде обязательно произойдет! Должен был понять — после всех последних событий. К несчастью, в глубине его души оставался еще клочок надежды, что все это — какая-то космических масштабов ошибка. Он был хорошим человеком. Дядя Флако был хорошим. Хорошими людьми были и Софи с Лукасом. Никто из них не заслужил такого. Это все была ошибка! Просто Бог ошибся.

Как бы не так.

Анхел сорвался с ящика, схватил ружье и высунул голову в боковое окно, чтобы посмотреть получше. Порыв ветра растрепал его волосы, заставил заслезиться глаза. Прохладный ночной воздух нес запах сосны. Анхел поморгал, стараясь разглядеть непонятное чудище, столь неожиданно появившееся позади поезда.

— Не мозет быть...

Ветер поглотил его шепот.

Лимузин был всего в двух сотнях ярдов от хвостового вагона и нагонял. Он мчался между рельсами, как изуродованный стальной краб, и подпрыгивал на шпалах. Казалось, его движет какая-то скрытая внутренняя сила.

Анхел отодвинулся в глубь кухни. Сердце отбивало индейские ритмы. Волосы стояли дыбом, по коже бежали мурашки. Но Анхел заставил себя побороть страх и начать думать ясно, ради Лукаса и Софи, даже ради дяди Флако.

Он взвел курок.

Руки задрожали мелкой дрожью. Анхел никогда в жизни не стрелял из ружья. Долгие годы в автобусе дяди Флако на стене висела старая мелкокалиберка для охоты на белок, и Анхел брал ее иногда для игры в ковбоев и индейцев.