— Ну да... Наверное, ты меня и заразил! — проворчала Софи.

— Не надо шить мне дело, крошка! — огрызнулся Лукас.

— Кого же мне еще в этом обвинять? — спросила Софи, и в ее хриплом голосе отчетливо прозвучали напряжение и озабоченность. — Кроме того, ты всегда хоть в чем-нибудь, да виноват...

Лукас невесело улыбнулся:

— Вылезай из гроба, и мы вместе проанализируем твой кошмарный сон.

Послышалось шуршание ткани, плеск воды в умывальнике и мягкие шорохи, производимые зубной щеткой. Спустя несколько минут Софи выбралась из спального отсека и села на пассажирское сиденье. Волосы были заплетены в тугую косичку, на Софи была надета свежая футболка. Глаза выражали одновременно тревогу и усталость.

— Ты не видел мои сигареты? — спросила она.

— Нет.

— Вот черт...

— Ты слишком много куришь, — сказал Лукас, не отрывая взгляда от дороги. Они уже отъехали на добрую сотню миль от округа Пеннингтон, где произошли самые трагические события в их жизни. Теперь грузовик мчался где-то посреди штата Кентукки. Холмистый ландшафт начинал заметно сглаживаться и светлеть.

Порывшись в карманах, Софи обнаружила старую забытую пачку сигарет. Заглянув в нее, она в сердцах воскликнула:

— Черт побери! Осталась всего одна!

Осторожно зажав сигарету между зубами, она щелкнула зажигалкой. Руки ее слегка дрожали.

— Ну, рассказывай свой сон, — сказал Лукас.

Софи медленно выдохнула сигаретный дым и задумчиво поглядела в боковое окно.

— Да тут и рассказывать-то, в общем, нечего. Просто бессмысленный тревожный кошмар...

— Давай рассказывай, не стесняйся, — хмыкнул Лукас.

За годы совместной работы Лукас и Софи приобрели стойкую привычку пересказывать друг другу сны, что служило не только превосходным средством против дорожного однообразия и скуки, но и позволяло им обоим лучше узнавать друг друга, не задавая при этом бестактных вопросов. Содержание сна достаточно ярко характеризовало видевшего его с точки зрения скрытых страхов, желаний, надежд, уязвимых мест... В этом смысле каждое сновидение было уникальным, словно отпечаток пальцев.

— Ну хорошо, сам напросился, — пожала плечами Софи и начала свой рассказ: — Это была какая-то смесь реальных утренних событий и невероятной чепухи, которую я даже никак не могу осмыслить. Мне снилось, что меня заперли на каком-то складе в Бейкерсфилде, и все помещение было почему-то заполнено водой чуть ли не до самого потолка; между поверхностью воды и потолком осталось всего два фута. Вода была очень грязная, покрытая масляными пятнами. И я плавала в этой воде...

— И уровень поднимался все выше и выше, — перебил ее Лукас. У него было такое ощущение, словно ему самому снился такой же сон, причем совсем недавно.

— Нет, — отрывисто бросила Софи. — Вовсе нет. Просто это была грязная, стоячая вода, на поверхности которой местами то и дело вспыхивали маленькие язычки пламени, словно горели пятна разлитой нефти. От их неровного света по потолку и грязной воде плясали причудливые тени. Не знаю почему, но я была совершенно уверена в том, что попала в ловушку, в какой-то чудовищный лабиринт без начала и конца. И мне оставалось лишь одно — барахтаться в грязной воде.

Софи замолчала и жадно затянулась табачным дымом, поеживаясь от неприятных воспоминаний.

— А потом я заметила и всех остальных.

— Остальных? — удивленно спросил Лукас.

— Остальных людей, — уточнила Софи. — Они все были подо мной, бродили в грязной воде. Там были работники склада — секретари, кладовщики, грузчики.