— Он работал у них садовником, — сказала Хелен, — а потом Верноны вышвырнули его.

— Ли Шерратт? Да никогда он не был садовником! — воскликнул ее дед. — Он знал, как возить тачку, но в садоводстве ничего не смыслил.

— Говорят, что Лаура ему приглянулась, — пожала плечами мисс Милнер.

— А вот это вполне возможно. Но ничего не означает.

Хелен сложила банки с горошком и молодой картофель в кухонный комод и посмотрела на улицу, где Гвен копалась в саду, аккуратно обрезая розы секатором. Выглядела миссис Дикинсон хрупкой и нетвердо держалась на ногах. Ее кожа просвечивала в лучах утреннего солнца, которые падали со стороны Уин Лоу.

— А ты уже поговорил с бабушкой? — спросила девушка у Гарри.

Тот был погружен в утреннюю газету. В отличие от многих мужчин его возраста, которые предпочитали спортивные еженедельники и сенсационные заголовки в таблоидах, Дикинсон читал «Гардиан». Он говорил, что хочет знать, что действительно происходит в мире. «Все эти истории о телевизионных знаменитостях и бездельниках из королевской семьи — они меня не волнуют», — обычно говорил Гарри.

— А о чем я должен был с ней поговорить? — поинтересовался он, неохотно отрываясь от чтения.

— Она сильно расстроена.

— А когда бывает иначе? В таком возрасте женщины превращаются в невротиков.

— Дедуль, она сильно нервничает. Ба уверена, что у тебя проблемы с полицией. И ты должен ее разубедить. Никого больше она не послушает.

— Значит, люди меня обсуждают, да? — уточнил Гарри.

— И будут обсуждать. Но никто не верит, что ты с этим как-то связан.

— Это еще почему?

— Понимаешь… — Хелен взмахнула рукой, не готовая к ответу.

— Да все я понимаю! Потому что я старый. Все вы как эти полицейские! Они меня даже не допросили, представляешь? То есть не так, как должны были это сделать, зная, что это я нашел тело. Они думают, что я не мог убить, вот в чем дело. И все потому, что я старый… Что ж, они ошибаются. И вы ошибаетесь вместе с ними.

— Не глупи, деда. Мы знаем, что это не ты. Это очевидно.

— Вот то-то и оно, что очевидно.

— Бабушка это знает. И мама, и папа, и я — мы все знаем, что ты не сделал ничего дурного. А мы бы сразу догадались, ведь мы — твоя семья.

— И это всё? Только вы, и никто больше?

Хелен вздрогнула, услышав пренебрежительный тон старика.

— Твоя семья всегда много для тебя значила. Ты же это знаешь, — сказала она, и Гарри, вздохнув, сложил газету. — Так или нет?

— Конечно, так, детка. Но есть вещи не менее важные, чем семья. А может быть, даже более. Женщины этого не понимают, они сделаны из другого теста. И для них семья — это действительно всё. Но есть еще кое-что. Дружба. Когда у тебя за спиной есть друг, которому ты доверял свою жизнь, а он доверял тебе свою, то все меняется. Такую связь не разорвешь. Никогда. И ты готов сделать все, чтобы не подорвать эту веру, детка. Все, что угодно.

Дикинсон смотрел внучке в лицо, и в его глазах светилась мольба, как будто он просил ее о помощи.