— Немного практики, и немного ловкости рук.

Его приятель крепко взял птицу в руки, запихнул ее себе под мышку, зажал крылья и крепко прижал ее к своему боку. Потом он сжал ее тощую шею пальцами правой руки и сильно впился большим пальцем между шейными позвонками. Повернув шею, мужчина внезапно дернул ее. Раздался негромкий треск, и глаза птицы затянулись пленкой. Крылья отчаянно забились. Никакие усилия Сэма Били не могли справиться с этими смертельными судорогами — они хлопали, и с них фонтаном летели перья, которые опускались на брюки и обувь старика. Птица судорожно сучила ногами, а ее хвост поднялся, и из-под него вылетела желтая струя. А потом когти на лапах курицы расслабились и повисли, указывая вниз, на землю, и как будто бы объявляя о конце мучений. В них была какая-то мрачная завершенность.

— Вы ее убили!.. — ахнула потрясенная Фрай.

Старики рассмеялись, и даже Купер, к удивлению Дианы, позволил себе улыбнуться.

— Мы называем это «положить конец земным печалям», — сказал Сэм. — Если сделать это правильно и быстро, то они даже не чувствуют боли.

— Отвратительно, — заявила девушка. — Совершенно омерзительно.

— Я полагаю, — сказал Били, протягивая ей поникшую курицу, — что вы не хотите взять эту птицу к себе домой к чаю.

Диана отступила, увидев, как из широко распахнутого клюва птицы вылилась и упала на землю слюна. Мосластые ноги курицы казались холодными и в том месте, где их держали тощие пальцы Сэма, напоминали лапы рептилии.

— Не хотите? — уточнил Били.

— Не волнуйся, тогда я отнесу ее Конни, — сказал Уилфорд.

Купер и Фрай вернулись в машину. Девушка закрыла свое окно, чтобы не чувствовать мускусного запаха высохшего помета домашней птицы, который доносился из сарая. Старики проследили, как они развернулись, и Сэм весело махнул им вслед рукой.

Как раз в тот момент, когда полицейские добрались до конца проселка, на него свернул еще один фургон.

12

— А теперь хорошие новости, — сообщил старший инспектор Тэйлби.

Усталые глаза смотрели на него со всех сторон комнаты для летучек. Большинство офицеров закончили дневную смену и теперь приходили в себя после суеты первого дня расследования дела об убийстве. Те же, кто заступал в ночь, начинали дежурство с получения всей последней информации во время вечернего брифинга.

Бен Купер и Диана Фрай сидели вместе, сопротивляясь сильному обоюдному желанию разорвать те профессиональные связи, которые возникли между ними после того, когда их поставили в одну команду. Фрай все еще выглядела настороженной, и ее глаза не отрываясь следили за Тэйлби, а на коленях у нее лежал открытый блокнот. Купер выглядел измученным и почти спал, как будто происходящее его не касалось. Но, несмотря на то что день подходил к концу, напряжение внутри его росло. Бен не мог заставить себя переключиться с рабочих вопросов на громко гудящий в голове рой неясных мыслей о матери — внезапных страхов за ее ближайшее будущее, перепутавшихся с на удивление ясными воспоминаниями о том, какой она была в прошлом, до того как заболела, что было не так уж и давно. Он знал, что сегодня ему будет сложно оставить рабочие дела и перейти к домашним. А разве они не должны естественным образом замещать друг друга?

Когда Стюарт заговорил, Купер бросил взгляд на ручку Фрай, которая сразу же начала свое движение по странице блокнота. Он удивился, увидев, что половина страницы заполнена изображениями пауков с черными волосатыми тушками и длинными лапами. Когда их рисовали, то так сильно нажимали на черную шариковую ручку, что изображения казались выдавленными на бумаге.