Но потом подростки заметили идущего им навстречу Линнервальда и затихли. От них фонило опасностью, любопытством, тихой и робкой радостью. (Это, наверное, от девочек.)

Пришлось Линнервальду подойти, принять и раздать приветствия.

— Думаю, комнаты для вас уже готовы, — сказал он. — Весь четвёртый гостевой сектор «Патти» отводится вам. Места там достаточно.

— А наши покупочки? — влез Ашшесть.

Чим шумно вздохнул. Он так и не решился расстаться с рыбками и прижимал банку к животу. Мальчик не поверил, что вещи, за которые даже не взяли «денег» или консервов, привезут на «Патти».

Рыбки тоже затаились в банке и потускнели — они были с Тайэ, где вся фауна — эмпаты.

— Магазин доставит ваши покупки в течение часа, — пообещал Линнервальд, взглянув на коммуникатор. — Доставили бы и раньше, но погрузка конструктора — дело сложное. Он такой огромный, что я не рекомендовал бы доставлять его в жилое помещение. Оставьте его наверху. Там и собирайте свой… — он замялся. — Что вы будете собирать? Трактор? Скутер?

— Лазерную пушку! — выпалил Ашшесть, опять насмешив регента.

— А если дождь? — тихо спросил самый старший из мальчиков, Кирш. — Конструктор заржавеет, он же железный.

Ответить, что силы домагнитного поля над «Патти» достаточно, чтобы укрыть резиденцию от дождя, Линнервальд не успел.

Потому что Ашшесть, обиженный смехом регента, выпалил:

— Так есть же печка! И принтер! Заржавеет — сделаем другие детали!

— Какая печка? — удивился Линнервальд.

— Никто не покупал никакую печку! — отрезал Кирш и уставился на регента честными глазами. — Не слушайте его! Ашшесть сочиняет!

Линнервальд открыл список покупок, и никакой «печки» там, разумеется, не обнаружил. Горячий принтер для металла — это же не печка, верно?

Он поднял глаза, оглядел неожиданно затихших гостей и понял, что их нужно бы проводить в столовую. Смотреть больно, какие они худые.

В конце концов «Персефона» прибудет только утром. Ещё будет время разобраться, что за жуткий спазм ненависти прошёл вдруг по линиям, когда…

— Ура! — заорал вдруг Ашшесть, выбивая регента из мыслей.

Посреди коридора возник информационный экран, сообщающий, что на посадку заходит грузовой катер с эмблемой вим-маркета.

Какая тут еда — и мальчики, и девочки, скромно прятавшиеся всё это время за Эберхарда — побежали к своим покупкам. Раздался торжествующий визг: из нутра катера стали выгружать здоровенную упаковку с конструктором.

Линнервальд вздохнул. Ну что ж, так даже и лучше. Есть наконец время для медитации.

Он прошёл в круглый зал в самом центре резиденции. Попросил не беспокоить, пока он сам не выйдет. Отключил коммуникатор, чтобы ребятня не мешала.

Пол в комнате для медитаций был мягким, можно было лечь и расслабиться. Но Линнервальд предпочитал размышлять сидя, и для этого здесь имелись округлый стол с высокими бортиками, вроде бильярдного, и удобное кресло.

На бледно-сиреневом бархате стола лежали камни всех Домов Содружества. Здесь была даже чёрно-полосатая кешла, память о разрушенном, проклятом Доме.

Локьё сказал, что Дерен способен возродить любой Дом или создать новый, но как понять, нужно ли это сейчас Содружеству?

Мир изменился. Вся эта затянувшаяся война — как злая собака — оборвала цепь, но не бросилась. Упала на спину и подставила нежное пузо.

Содружество так долго добивалось мира на Юге, что его эрцоги растерялись, когда этот мир настал.