|
Она сказала, что бедняга швырялся стульями, что он разбил стеклянный колокол святой Анны, который у них на комоде стоит… Но это еще не все. Он так измучился, что схватил вдруг лом — он ведь на стройке работает — и хотел убить жену и детей. «Донна Беттина, — сказала она, — если бы это был целый зуб, я б ему его вырвала или он вырвал бы сам, он ведь не трус, но там у него гнилушка корня сидит внутри, а снаружи видно только черную точечку». Она попросила три тысячи лир, чтобы сводить его к врачу.
АГОСТИНО. Бедный Маттео. Зубная боль страшная штука. БЕТТИНА. Разве я могла ей отказать? АГОСТИНО. Понятное дело… БЕТТИНА. Как видишь, ни с кем я не расплачивалась, а дала в долг. АГОСТИНО. Еще хуже! Пойдет слух, что мы одалживаем людям деньги, взбешенные кредиторы наперегонки бросятся сюда. Кто с ними будет объясняться? РУДОЛЬФО. Вы, наденете цилиндр и объяснитесь. АГОСТИНО. Не хватало, чтобы мне превратили цилиндр в лепешку. БЕТТИНА (спускаясь по лестнице). Вот сдача с десяти тысяч лир. (Вынимает деньги из кармана передника и кладет на стол) Шесть тысяч сто. АГОСТИНО. Как так? Ты ведь одолжила донне Фортунате три тысячи. БЕТТИНА. Три с половиной. Пятьсот лир на такси. АГОСТИНО. Он что, не мог добраться до врача на своих двоих? БЕТТИНА. С такой болью? АГОСТИНО. Разве у него зубы не во рту, а на ногах? БЕТТИНА. Я не могла не дать денег. Она ведь тоже часто нас выручала. АГОСТИНО. Ладно, три тысячи пятьсот. Значит, здесь должно быть шесть с половиной. БЕТТИНА. Я приготовила сковороду картошки с луком и помидорами: попросим в пиццерии на углу, чтобы посадили ее в печь. АГОСТИНО. Еще один ответ, чтобы выиграть время. Какое отношение имеет сковорода картошки к четырем сотням лир? БЕТТИНА. Интересно, как бы я сделала картошку с луком и помидорами без четырехсот лир? Кстати, до обеда не так уж много времени. (Быстро поднимается по лестнице и исчезает за дверью справа.) АГОСТИНО. Итак, здесь шесть тысяч сто… РУДОЛЬФО. А это сегодняшние десять тысяч. (Кладет на стол кредитку, полученную Ритой от Антонио.) РИТА. Шестьдесят тысяч у меня. АГОСТИНО. Где вы их держите? РИТА (показывая на комод). Там. АГОСТИНО. Будьте осторожны. РИТА (достает деньги из ящика и показывает ему). Вот они. Я пересчитываю их по три-четыре раза на день и еще раз перед сном. РУДОЛЬФО (передавая Рите десять тысяч лир). Держи. РИТА (по мере того как считает, кладет деньги на стол). Десять, двадцать, тридцать… тридцать пять, сорок, сорок пять, сорок шесть, сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят… шестьдесят. (Показывая купюру, которую дал ей Родольфо) С этими будет семьдесят. А с тем, что осталось от утренних десяти тысяч, — семьдесят шесть тысяч сто. БЕТТИНА (выходит на балкон и зовет). Микеле! Микё! Что ты делаешь? АГОСТИНО. В этом переулке занятие у всех одно. БЕТТИНА (к Микеле), Да не беги… Дон Винченцо в лавке? МИКЕЛЕ. Что я должен для вас сделать, донна Бетти? БЕТТИНА (показывая ему сковороду). Обычная просьба… МИКЕЛЕ. Сбегать в пиццерию? БЕТТИНА. Только не в первую, а к дону Орацио, в конце переулка. МИКЕЛЕ. Будет сделано. (Берет сковороду и исчезает.) БЕТТИНА. Через полчаса зайдешь за ней. Скажи дону Орацио, чтобы не беспокоился: я в долгу не останусь. (Входит и спускается по лестнице) Ну вот, теперь о еде можно больше не думать. На сладкое я купила изумительный арбуз. РУДОЛЬФО. Мы подсчитали деньги. Для трех дней неплохой улов. Если и дальше так пойдет, я думаю, мы наберем то, что нам нужно, быстрее, чем за неделю. РИТА (убирая деньги в ящик комода). Дай бог. А то у меня начинают сдавать нервы. |
