БЕТТИНА. Просто мне осточертело слышать один и тот же вопрос.

АГОСТИНО (поднимаясь по лестнице, туда, еде стоит Беттина), Ладно, от меня этот вопрос ты больше не услышишь, и даю слово, что если моя жена отправится на тот свет, я на тебе женюсь. (Подходит к Беттине и раскрывает объятия) Обними меня, и кончим этот разговор.

БЕТТИНА (отвешивает ему пощечину, от которой цилиндр сваливается у него с головы и откатывается к дверям балкона). Вот тебе!

АГОСТИНО (потирая щеку). Бетти!..

БЕТТИНА. Подождем смерти твоей жены! И после всех рогов, которые она тебе наставила, мы услышим: «Вспомним то время, когда эта святая женщина была жива!» И он еще лезет ко мне: «Эта цифра не внушает большого доверия!» Он почти угадал: пятнадцать, восемьдесят… (Скрывается за дверью справа)

РУДОЛЬФО. Зря вы ее изводите.

РИТА. Донна Беттина чудесно к вам относится.

РУДОЛЬФО. В вашем случае, как и в тысяче других подобных вашему, число не имеет значения.

АГОСТИНО. Ты шутишь, Родо? По — твоему, пятнадцать и восемьдесят— все равно? (Выходит в соседнюю комнату, забыв поднять цилиндр)

АРТУРО. По дороге в суд я решил проведать больную тетю, — она живет в этих краях. А вы? Взбираться по этой бесконечной лестнице в такую жару?

РОБЕРТО. Я веду дела фирмы Де Ферранте. Мне поручили посмотреть дом, который продается неподалеку отсюда — в районе святого Януария.

АРТУРО. Желаю удачи.

РОБЕРТО. Спасибо.

Умываетесь?

РИТА. А вы что, не видите?

РОБЕРТО. Так поздно?

РИТА. Слишком много вопросов. Выходит, раньше у меня не было времени умыться. А кроме того… каждый живет по — своему.

РОБЕРТО. Вы хорошенькая, я в этом кое-что понимаю.

РИТА. Спасибо.

РОБЕРТО (со значением). Что мы будем делать?

РИТА. Вам виднее.

РОБЕРТО. Вот оно что… В котором часу можно вас навестить?

РИТА. Была бы охота, тогда любое время подойдет.

РОБЕРТО. А ты забавная, мне это нравится. Сколько ты берешь?

РИТА. Сначала зайди.

РОБЕРТО. Нет — нет, лучше прежде сговориться о цене.

РИТА. Десять тысяч лир.

РОБЕРТО (с иронией). Только и всего? Но ведь это даром! Ты разоришься, дочь моя. Десять тысяч лир, два обеда, включая пирожное и кофе… (Грубым, оскорбительным тоном.) Обратись в агентство, через которое люди ищут служанок, и ты поймешь, как приходится из кожи вон лезть, чтобы заработать жалкие гроши, и позволительно ли, будучи проституткой, требовать с клиента по десять тысяч лир!

РУДОЛЬФО (выглядывает из-за занавески и задирает голову). Что случилось?

АГОСТИНО. В чем дело?

РУДОЛЬФО (подбегает к Рите и пытается оттащить ее от дверей, чтобы открыть балкон и «поговорить» с обидчиком жены). Пусти, не мешай.

РИТА. Нет, нет!

АГОСТИНО. Цилиндр… Вы не видели цилиндр?

РУДОЛЬФО. Какая сволочь! Рита. Тсс!

РУДОЛЬФО. Кто там еще? Рита. Ступай вниз.

АГОСТИНО. Я открою, только сначала найдите мой цилиндр. Стук в балконную дверь повторяется.

РИТА (Агостино). Уйдите.

РУДОЛЬФО (он уже на кровати; приподнимает занавеску). Тут не цилиндр нужен, а револьвер! (Опускает занавеску.) Рита (едва приоткрыв двери балкончика, робко). Кто здесь?

РИТА. Вы начали читать заголовки, и что дальше?

Я женщина одинокая…

А я поэтому хочу знать, что вам угодно.

Коли это правда.

Восемь ступенек вниз. Как войдете в подъезд, первая дверь налево. Звонить не надо. (Закрывает балкон, подходит к входной двери, отпирает замок и ждет.)

АТТИЛИО. Это я… Можно?

РИТА. Конечно. (Запирает дверь.