АТТИЛИО (он стоит уже посреди комнаты, снимая пиджак), Где у вас кровать?

РИТА (застигнутая врасплох, робко показывает на нишу под лестницей). Там…

АТТИЛИО (понимающе). За занавеской… Ясно. Чудесный альков. (Развязывает галстук.) Раздевайся.

РИТА. Но…

АТТИЛИО. Ты не хочешь раздеться?

РИТА. Я думала для начала получше закрыть балкон…

АТТИЛИО. Кто нас увидит там, внизу? Пусть будет открыт, а то здесь и так дышать нечем. (Вешает галстук на спинку стула, где уже висит его пиджак).

РИТА. Мне казалось…

АТТИЛИО (расстегивая жилет). Сейчас ты получишь свои десять тысяч лир, чтобы вам больше не возвращаться к этому вопросу. (Складывает жилет и кладет его на стул, вынимает аз бумажника десятитысячную купюру и, спрятав бумажник, показывает ее женщине.) Если ты будешь мила со мной, я тебе потом кое-что прибавлю. Держи!

Нет, погоди: сначала сними халат.

Держи, малышка: ты стоишь этих денег.

(Глядя на кровать, явно раздосадованный.) Это еще что за история? (Рите.) Разбуди его и прогони.

РИТА (глядя на Аттилио грустными глазами). Прогнать?

АТТИЛИО. Ну хотя бы разбуди: пусть подождет за дверью.

РИТА (по-прежнему глядя на Аттилио глазами, полными скорби). Разбудить?

АТТИЛИО. А что, он так крепко спит, что его не добудиться?

РИТА (со слезами в голосе). Теперь уже никому его не разбудить.

АТТИЛИО. А кто он такой?

РИТА (падает на колени и разражается привычными рыданиями). Мерзавка! Гнусная тварь! Паскуда! Но еще омерзительнее меня судьба, еще гнуснее рок… жизнь… Я больше не могу!

АТТИЛИО. Что случилось?

(показывая на кровать). И вы еще спрашиваете, что случилось? Это мой муж… Он умер сегодня ночью, в одночасье…

АТТИЛИО (в ужасе). О господи! (Непроизвольно пятится.)

РИТА. И деньги мне нужны, чтобы его похоронить и расплатиться с долгами, которые он оставил… Я одна на свете, одна — одинешенька, как луна… (Плачет.) Аттилио (трясущимися руками хватает пиджак и жилет). Ты просто рехнулась от боли, дочь моя. Рядом с покойником? На той же кровати! У меня подкашиваются ноги. Будьте здоровы, дочь моя, дай вам бог… (Быстро семенит к входной двери.)

(Инстинктивно подносит руку к шее обнаруживав, что на нем нет галстука; поворачивается к стулу и при атом замечает порыв Родольфо. Он потрясен, однако молчит и через несколько секунд, в течение которых оставался неподвижным, подбирает с пола укавший галстук, украдкой смотрит на жену и мужа, застывших в прежних позах и убежденных что старик ничего не заметил. Медленно направляется к двери. На пороге останавливается, оборачивается и, прищурившись, смотрит на Риту.) Если хорошенько подумать, ты, пожалуй, права. Что тут плохого? Он все равна не видит и не слышит. Хуже было бы, если бы он притворился мертвым… Но такое случается не часто. (Как ни в чем не бывало возвращается назад и с подчеркнутой аккуратностью пристраивает на стуле пиджак, жилет, галстук.)

РИТА (не на шутку встревожена). Вы бы хотели…

АТТИЛИО. Не хотел бы, а хочу. Десять тысяч я тебе уже дал… Поэтому чем быстрее мы управимся, тем скорее я уйду.

РИТА. Рядом с покойником?

АТТИЛИО. Мне все равно. Я согласен. Я ведь тебе сказал, что согласен.

РИТА (решительно), А теперь я не согласна.

АТТИЛИО. В самом деле?

РИТА. В самом деле. Вот ваши десять тысяч лир. (Кладет деньги на стол.) Можете взять их и оставить меня в покое.

АТТИЛИО. Понимаю, в первую минуту ты решила, что у тебя хватит сил, а теперь, ближе к делу, боишься, что это будет кощунством. Ты считаешь, что десять тысяч лир можно выманить и у кого-нибудь другого, кто испугается покойника и сбежит. Но я не из пугливых и, чтобы тебя не так мучила совесть, к этим десяти тысячам лир я прибавлю еще десять.