Цинния вздрогнула:

– Не нравится мне об этом говорить, но, кажется, я чувствую между этими фактами связь.

– Добро пожаловать в прекрасный мир Синергетического Анализа Схем. Ты права, связь есть. Но связь существует всегда.

Она с трудом могла поверить собственным выводам.

– Ты думаешь, действительно возможно, что кто то намерено старался уничтожить все следы Третьей экспедиции?

– Думаю, так всё и было. А когда это не удалось, убийца решил превратить историю об экспедиции в легенду.

Она смяла салфетку:

– Но зачем кому то прилагать столько усилий?

– Единственная подходящая причина – экспедиция обнаружила что то настолько важное или значимое, что убийца был готов на любые действия, пытаясь всё скрыть.

Цинния быстро обдумала сказанное:

– Кто бы это ни был, ставлю на то, что он – схематик.

Ник замер, не донеся кусок до рта. Он медленно отложил вилку и встретился с ней взглядом.

– Ты говоришь об этом как самопровозглашенный эксперт по талантам схематикам, или это замечание просто пришло тебе в голову?

– Я серьезно. – Она насупилась. – Я думала. То, насколько все действия тщательно продуманы, приводит меня к мысли, что за всем этим стоит схематик.

– Соглашусь, что во всем просматривается определенный план. – Ник длинным пальцем медленно и легко погладил бокал с охлажденным коф ти. – И в результате всех действий история была переписана.

Он больше ничего не добавил, но Цинния ощутила, как пробная волна психической энергии ищет кристалл. Она колебалась лишь мгновение и затем подчинилась… Она почувствовала глубокое тянущее удовлетворение, как и всегда, когда фокусировала для Ника. «Кажется, будто мы созданы для того, чтобы работать в фокусе», – тоскливо подумала она. Но если Ник и опасался каких то побочных эффектов фокусной связи, он хорошо это скрывал. Он начал работать. Цинния смотрела, как сложное схематичное построение обретает форму в плоскости подсознания. Она быстро осмотрела всю проекцию, но не понимала её, пока Ник не начал тихо говорить:

– Пропало так много бумаг. Но документы пропадали по определенной схеме. Первые и самые важные финансовые данные должны были пропасть первыми.

Связи мерцали в замысловатой схеме проекции.

– Он должен был прийти к выводу, что первые записи представляют наибольшую угрозу, – сказала Цинния.

– Он был прав. Он мыслит как бизнесмен. И очень хороший.

Построенная Ником схема становилась всё прочнее в плоскости подсознания. И одновременно усложнялась. Мириады точек проходили сквозь завершенную вселенную. Цинния знала, что для Ника каждая из этих точек – это мысль или идея, факт или впечатление. Его разум изучал их как единое целое, искал связи и точки соприкосновения. Она поняла, что поймала одну из редких вспышек понимания того, как могущественные таланты схематики ведут чистый абстрактный мысленный анализ.

– Кто то намеревался сделать так, чтобы Третья экспедиция исчезла из анналов истории, – сказал Ник. – И ему это в значительной мере удалось. Прошло всего тридцать пять лет, а экспедиция уже переместилась на один уровень с малодостоверными легендами. Официально никакой экспедиции никогда и не было. Еще несколько лет, и об экспедиции забудут совсем.

– Только ты и горсточка таких людей, как Дефорест, смогут вообще вспомнить эту историю.

– И у нас нет доказательств, – мягко сказал Ник.

Сложные конструкции внутри конструкций всплывали в созданной им ментальной проекции.

– Что ты видишь, – спросила Цинния, зачарованная и ослепленная, но не способная понять структуру. Только Ник мог полностью понять то, что создал. Он был повелителем схемы, магом, работающим в нескольких измерениях в поиске невидимых возможностей и немыслимых связей.