– Где?

– Под домом, в семейном склепе, конечно. – Ньютон задумчиво улыбнулся. – Прекрасное место для таких вещей. Моя работа в академии, в конце концов, так же подернута прахом, как и мои родственники. И, откровенно говоря, между нами, мне намного симпатичней моя работа, чем семья. Ужасная судьба.

В мозгу Циннии всплыл образ тети Вилли.

– Я могу понять ваши чувства, профессор. У меня есть последний вопрос.

– Какой, мисс Спринг?

– Вы сказали, что чиновники нью портлендского Университета хотели верить, что Бартоломью Частин совершил самоубийство.

– Они без возражений согласились на эту версию.

– Почему? У Частина было расстройство психики?

– Нет. Но он, судя по слухам, был схематиком. Каждый знает, насколько они странные.

* * *

Уже было больше десяти, когда Цинния вышла из лифта и пошла по коридору к своей квартире. Она была вымотана. Она слишком долго сегодня фокусировала, как часто бывало со схематиками. Они имели привычку теряться в схемах, которые создавали в плоскости подсознания. Когда это случалось, они получали так много удовольствия, что Цинния терпеть не могла их прерывать. К несчастью для них, услуги «Синэрджи Инкорпорейтед» оплачивались повременно. Этим вечером клиент схематик, работавшая в области биологического синергизма, обрабатывала чрезвычайно сложную таблицу данных по биосинергетической статистике. Когда Цинния мягко напомнила ей о потраченном времени, исследователь предложила работать дальше. Она обещала, что лаборатория покроет все издержки.

Она оплатит большой счет за услуги, чему обрадуется Клементина, подумала Цинния, входя к себе в квартиру. Но прямо сейчас кровать казалась ей намного привлекательнее, чем добавка к зарплате. Это был очень долгий день. Она зевала, когда подошла к выключателю. В темноте около камина промелькнула тень. Цинния прекратила зевать и приготовилась закричать.

– Скажи мне, – сказал Ник, который сидел на тяжелом стуле периода Поздней Экспансии. – Что, черт возьми, заставило тебя думать, будто тебе это сойдет с рук?

– Что? – Она была настолько ошеломлена, что едва могла говорить. Она убрала руку с выключателя, оставляя комнату в темноте. – Что ты имеешь в виду?

– Это очень хорошо сделанная подделка, а я так тебе доверял. – Глаза Ника мерцали в полумраке. – Но это фальшивка с первой до последней страницы.

– О чем ты говоришь?

– О журнале, конечно. – Его голос был крайне мягким, крайне опасным. – Вчера вечером ты так великодушно принимала участие в продаже журнала, чтобы я купил его у Полли и Омара. Это искусная подделка.

Цинния сделала несколько шагов вперед и остановилась. Она была слишком удивлена, чтобы ясно мыслить.

– Как ты узнал об этом?

– Как я узнал? Вот как я узнал.

Мощь огромной сырой волной ударила по плоскости подсознания.

Схематик искал концентратора.

Требовал концентратора.

Охотился на концентратора.

Взывал к концентратору.

Цинния прекратила дышать, когда почувствовала присутствие психического поиска. В этом было что то волнующе знакомое. Кто то тянулся к ней как никакой другой талант когда либо. Инстинктивно она ответила совершенно четким кристаллом. Поток великолепной силы обрушился на него, проявляясь в больших волнах управляемой психической энергии.

Она знала этот талант. Она знала этого мужчину.

– Это был ты, – прошептала Цинния. – Ты вампир.

Глава 11

Она оборвала фокусную связь, а затем включила свет. Почему то такой простой поступок застал Ника врасплох. Инстинктивно он подавил рвущуюся бурю сконцентрированной им в плоскости подсознания силы.