У него уже был допуск к секретным документам, а также слава блестящего тактика и стратега, поэтому Адан прекрасно справился бы с работой по спасению заложников. К тому же он свободно говорил на трех языках: английском, немецком и испанском, отлично стрелял и легко общался с людьми.

Все его любили.

Все, кроме Линнеи Рен.

К тому моменту, как они пересеклись в ОПА, она уже слыла городской легендой – детектив из Нью-Йорка, которая сделала себе имя, помогая участкам по всей стране раскрывать пропажи без вести и убийства. Подход у нее был необычный, нетривиальный, неповторимый, но почти всегда беспроигрышный. Несколькими годами ранее она прошла обучение под эгидой ФБР и с тех пор стала этаким радаром бюро, а потом кто-то в столице решил пригласить ее консультантом на полставки в ОПА – впрочем, такому повороту обрадовались не все.

Проблема заключалась в том, что Линнея не любила работать в командах, да и вообще с людьми, поэтому, когда Рио встретил ее в рейгановском аэропорту, он ей тоже не понравился.

В тот день в Вирджинии было влажно и липко, как в южноамериканских джунглях. После изнуряющего перелета из Покипси Линнея выглядела неважно, и Рио дежурно спросил, не хочет ли она сначала заехать в служебное жилье, прежде чем отправиться в штаб ОПА в Куантико. Это была большая ошибка.

Линнея не хотела.

– Простите, агент Рио, я оценила, как вежливо вы намекнули мне, что я паршиво выгляжу, но, если не возражаете, я лучше сразу приступлю к работе.

Он рассмеялся – и вызвал у нее еще большее недовольство.

– Смотрю, вам весело, – процедила Линнея. – Похоже, вам выпал несчастливый жребий приехать сюда и познакомиться со мной первым. Я понимаю, среди вас, агентов, полно тех, кто считает мое присутствие в лучшем случае блажью начальства, а в худшем – угрозой их так называемой работе в поле.

– У вас репутация профессионала, детектив Рен, – возразил Рио. – Видите ли, я и сам новенький в группе реагирования, меня даже не перевели в ОПА–5. Я прохожу обучение в ОПА–1 и просто предложил подсобить. Не было никакого жребия. Я слишком мало знаю, чтобы судить вас или кого-либо еще. Сегодня я обычный водитель.

Она окидывает его долгим цепким взглядом, к которому Адан в отличие от многих коллег успеет за годы привыкнуть. Позже он поймет, что Линнея оценивала его, впервые всматривалась в него, пытаясь разгадать, кем он был раньше и что успел повидать.

– Вы когда-нибудь расследовали убийство, агент Рио?

– Нет, – честно отвечает тот. – Ни разу.

– А на чем специализируетесь? Чем обычно занимаетесь?

Ему не хотелось увядать под ее взглядом, поэтому Рио ответил вопросом на вопрос:

– Мне сказали, что вы пятнадцать лет проработали полицейской. Вы хоть раз использовали оружие на службе? Стреляли в живого подозреваемого?

Линнея сникла и растерянно заморгала.

– Нет.

– Вот на этом я и специализируюсь, детектив Рен, – припечатывает Адан и, не давая ей опомниться, добавляет: – Если вы считаете нас всех неумехами, зачем тогда приезжать сюда и работать с другими агентами?

– Затем, что у меня есть дар, какого нет почти ни у кого, и если я сумею спасти хоть одну жизнь – оно того стоит.

– Вот и славно. Но… вы вроде не из таких.

– В смысле?

– Мне вас описывали как холодную, бездушную стерву. Похоже, насчет бездушной народ ошибся.

Всю дорогу до Куантико Линнея молчала. Рио тоже.

Через неделю она пригласила его на обед и рассказала о первой в своей практике жертве серийника, молоденькой Эрин Берн, и о человеке, который ту убил, – Брайане Уоллесе Мершоне.

Еще через две недели Рио попросил перевести его в ОПА–5, чтобы работать в паре с Линнеей Рен.