— Ты встревожена как ясновидящая или как обычный человек?

Она потерянно улыбнулась:

— Ты же знаешь: с тех пор, как я всей душой полюбила тебя, я потеряла способность видеть твое будущее. Но я чувствую, что ты… в опасности. В остальном — любовь сделала меня слепой. Я больше не колдунья, я просто… женщина!

Маркиз рассмеялся.

— Только не надо говорить об этом таким трагическим тоном! — взмолился он. — Именно этого мне и хочется — чтобы ты была женщиной! Моей женщиной. Сейчас и навсегда!

С этими словами он встал с кресла и, обняв Савийю за плечи, заставил ее подняться на ноги. Взяв девушку за подбородок, он заглянул в ее глубокие, потемневшие от тревоги глаза, напоминавшие таинственные лесные озера.

— Доверься мне, — сказал он. — Я знаю, что нужно нам обоим.

А потом он начал целовать ее, и вскоре оба могли думать только о том восторге, который охватывал их обоих, унося в идеальный мир, где не было ни предательства, ни страха, ни обманов, ни опасностей. Там была одна только любовь!

И скоро, прижимая Савийю к себе, маркиз уже был уверен, что она дрожит в его объятиях не потому, что боится.

Готовясь лечь, он в последний раз жарко поцеловал ее и медленно проговорил:

— Мы проводим здесь нашу последнюю ночь. Но после завтрашнего дня мы уже никогда больше не будем разлучаться. Как только я освобожу мой дом от опозорившего наше имя Джетро и улажу все мои дела, мы уплывем отсюда на моей яхте.

С тихим вздохом Савийя спрятала разрумянившееся лицо у него на груди.

— Мы уплывем из Англии до конца лета, — пообещал маркиз, — а к тому времени, когда вернемся, все пересуды, сплетни и шум, которые поднимутся вокруг нас, уже будут забыты. Общество успеет найти какой-нибудь новый, более занимательный скандальный предмет для разговоров.

Он нежно погладил Савийю по голове, наслаждаясь прикосновением к шелку ее волос.

— Что бы люди ни говорили, они будут говорить это у нас за спиной, — добавил он. — И почему это должно нас волновать? Мы пересечем Ла-Манш и будем медленно плыть вдоль берегов Франции. Я собираюсь показать тебе Испанию, Савийя.

На мгновение его руки крепче сжались вокруг ее плеч. Немного помолчав, он сказал:

— Куда бы мы с тобой ни попали, для нас везде будет рай. Но мне хотелось бы, чтобы ты увидела золотые песчаные пляжи и великолепные дворцы этой страны.

— Всем будет странно, что ты путешествуешь с цыганкой, тихо сказала Савийя. — Испанские «ситанос» очень бедны. К ним относятся с презрением. На протяжении истории Испании все ее монархи их преследовали.

— Ты бывала в Испании? — спросил маркиз.

Савийя покачала головой.

— Тогда мы вместе будем узнавать новую страну.

Видя, что Савийю его слова не успокоили, маркиз мягко сказал:

— Мы с тобой начинаем новую жизнь, Савийя, — нашу совместную жизнь. Нельзя допускать, чтобы старые предрассудки проникли в нее, бросая тень на наше будущее.

Она горячо обвила руками его шею, притянув к себе его гордую голову.

— Я люблю тебя! — прошептала она. — Я так отчаянно тебя люблю! Ты знаешь, что твое счастье для меня дороже всего?

— А мое счастье состоит в том, чтобы всегда быть с тобой, — ответил он. — Нам с тобой предстоит сделать так много! Я хочу свозить тебя в Грецию, на острова в Средиземном море. Но не все ли равно, куда именно мы поедем? Ты держишь мое счастье в своих нежных ручках!

И в следующий миг он уже снова целовал ее, целовал так страстно, что она потеряла способность думать, могла только чувствовать, что стала частью своего любимого и что между ними нет никаких преград.