Однако эту звёздную систему застолбить пока не успели — нет маяка-транслятора, оповещающего о государственной принадлежности новооткрытой планеты. И кто, собственно, сказал, что это корабль землян? Благоева? Не великий авторитет в прикладной уфологии. Пристинская решилась:

— Уйти мы всегда успеем. Попробуем с ними связаться на SOS-волне. Если корабль и впрямь земной, услышат. Подключайте.

Благоева нахмурилась, но спорить не стала. Клацнула тумблерами, буркнула:

— Готово.

Елена вперила взгляд в глазок видеокамеры. Стараясь отчётливо произносить каждое слово, начала:

— Всем, кто меня слышит! Говорит Елена Пристинская, командир корабля-разведчика «Владимир Русанов», Европейско-Российский Союз. Ответьте! Всем, кто меня слышит!

Повторила по-немецки. И по-французски, хотя это и было излишеством: любой житель Евроссии владел хотя бы двумя из трёх государственных языков. Да и права была Благоева — вряд ли корабль наш. Евроссия экспедиций в эту звёздную систему пока не посылала.

Елена старательно перевела фразу-призыв на английский, китайский, арабский и хинди. Эти языки входили в обязательную программу Академии Космофлота, но отсутствие разговорной практики сказывалось. Ну да не страшно, если корабль принадлежит любой из космодержав, её смысл поймут. Теперь оставалось ждать. Электромагнитные волны доберутся до чужака за четыре минуты. Столько же — на обратный путь. А сколько у незнакомцев займёт обдумывание ответа?

Они сидели молча, сосредоточенно вслушиваясь в шорох эфира. Прошло десять минут. Затем ещё десять.

— Молчат, — не выдержала Петра.

— Да, странно. Они ведь не могли нас не услышать?

Елена понимала, что вопрос риторический. Ответ на него она знала не хуже кибернетика: не могли. Прослушивание SOS-волны отключить невозможно, разве что у них случилась авария, и вся аппаратура вышла из строя. Или там вообще некому отвечать. Или…

— Что ж, будем продолжать вызывать. Включите повтор, пусть идёт постоянная трансляция вызова.

— Как долго?

— Пока не ответят. Или пока мы не подойдём достаточно близко, чтобы идентифицировать корабль.

К 7:00 все на «Русанове» знали о чужаке. Елена поняла это, как только вошла в кают-компанию. Завтрак был в самом разгаре. И в самом разгаре — спор между Рыжиком и Евгением Бардашем.

Химик-планетолог старался выдерживать снисходительный тон — разница в возрасте и опыт косморазведки обязывали:

— Лёнчик, я понимаю твоё желание прославиться в первой же экспедиции. Но поверь мне, если и существуют инопланетяне, то они вовсе не жаждут с нами познакомиться.

— При чём здесь «не жаждут»? Логично предположить, что где-то есть планеты, населённые существами, по уровню развития близкими к нам. И они также исследует галактику. Рано или поздно мы должны пересечься!

Маленький щуплый Лёня Кучеренко, прозванный за огненные вихры Рыжиком, пользовался теми же аргументами, которые так любила Елена. Но, в отличие от неё, он был рядовым пилотом и шёл в свою первую экспедицию — ему дозволено защищать противоречащую общепринятым гипотезам позицию с такой горячностью.