|
— Я различил только два, и даже второе — слишком поздно. Больше он ничего не говорит. Все схемы принадлежали к низшим магиям. Но работа с ними казалась слишком изощренной, и тот, чьим замыслом это было, хорошо знал характер Рэндо… Боевую схему на стреле он изначально задумывал как слишком слабую, неспособную пробить защиту губернатора. Злополучный стрелок сам был живой бомбой. Его повелитель знал, что слугу постигнет неудача, и он попадет в руки губернатора. В этот момент активизировалась вторая схема, медленно убивавшая слугу на глазах у Хараи. Третье, завершающее заклятие должно было сдетонировать в тот миг, когда Рэндо, состязаясь с Ирмерит в благородстве, бросился бы спасать несчастного… «Если бы не вмешался Аяри, — внезапно понимает губернатор, — если бы он не протянул время, я бы заметил «язву» вовремя. Третье заклятие сработало едва на четверть силы, потому что труп уже сгорел. Я действительно мог погибнуть. Вместе с Ирме…». И Рэндо произносит: — Аяри. Безмолвно, беззвучно, как тень или греза, серебряный демон возникает в отворенных на веранду дверях гостиной; черты его по обыкновению неподвижны. Ирмерит, взглядывая на него, улыбается краешками губ. — Аяри, — говорит губернатор, — я прошу у тебя прощения. Айлльу останавливается в изумлении; взмахнув ресницами, он невольно склоняет голову к плечу, выжидающе глядя на господина. — Ты действительно сохранил мою жизнь, — продолжает Рэндо. — Спасибо. Он не может удержаться от улыбки, когда точеное ледяное лицо айлльу становится едва ли не по-детски смущенным. — Я буду поступать так и впредь, — вполголоса говорит Аяри. — Я буду тебе благодарен. Аяри опускает глаза. Он действительно смущен. — Можно ли еще выследить тех, кто разбежался? — спрашивает губернатор. — Они не уничтожали свой запах, — отвечает айлльу. — Я постараюсь. — Если они еще живы — не приближайся к ним. Помолчав, Аяри говорит: — Понимаю. «С его силой и скоростью реакции, — думает Рэндо, — и при том, как прочны ткани тела айлльу, такие взрывы для него большой опасности не представляют. Но он послушается меня». Теперь ему совестно за все те случаи, когда он грубо отчитывал Аяри, и в особенности за цепь… «Больше я себе подобного не позволю», — решает он. Айлльу уже скрылся. Ирмерит присаживается рядом с Хараи. — Вы нарочно их отослали, — говорит она. — Да. Час назад Тайс ускакал в Ниттай с распоряжениями губернатора… Рэндо раздумывает немного, и говорит: — Я все же хочу услышать ваш ответ, Ирме. Вы понимаете, что я уже решил, я знаю. Вы всегда понимали меня лучше, чем я сам. Но мне нужны доказательства… обоснования. Ирмерит улыбается. — Я сейчас скажу опасную вещь, — говорит она. — Священные тексты таковы, что в них можно найти обоснование чему угодно. Нужно лишь умело трактовать непонятные строки. — Я весь превратился в слух, — губернатор усаживается поудобнее и отставляет чашку. Ирмерит опускает глаза. — Начало Легендариума смутно. Но из него можно понять: когда Рескит уничтожала мир, созданный Первым Творением, Арсет сохранила своих старших детей — первую, несовершенную свою работу, свою неудачу. Она не допустила их гибели. Как впоследствии истинным людям, она дала им право выбора и свободную волю. Люди, наделенные силой любви и веры, сами противостоят дыханию Рескит. Айлльу на это не способны. Но помня, что наш долг — поступать как Арсет, разве мы можем подражать Рескит в своих поступках? Судьба айлльу — в руках людей. |
