|
Но госпожа Моль действует быстро. Я уверен, она прислушается к моим советам. Тогда Маи окажется преступником, а я бы этого не хотел…» Заперев секретер, Рэндо откинулся на спинку кресла. — Аяри, — позвал он. Серебряный демон появился незамедлительно, будто ждал за дверью; скорее всего, так оно и было. — Я еду к полковнику Ундори, — сказал Рэндо. — Он вернулся из путешествия. Говорят, он нашел город айлльу… ты можешь остаться дома, если хочешь. Аяри опустил голову. — Я родом из этого города, Рэндо, — сказал он. Губернатор изумленно воззрился на айлльу. — До сих пор я ни слова об этом не слышал. — Ты не спрашивал. Крыть было нечем, и Рэндо улыбнулся. — Тогда, полагаю, ты хотел бы поехать. — Да. — Прикажи запрягать, — губернатор поднялся и жестом остановил демона, уже направившегося исполнять приказание: — Аяри… Он помолчал. Айлльу смотрел на него пристальным неподвижным взглядом. — Не бойся, — сказал, наконец, Рэндо. — Вы можете рассчитывать на мое покровительство. И ты… и все айлльу на островах. Лицо Аяри сделалось холодно-высокомерным. Но теперь губернатор уже понимал, что это лишь маска, призванная скрыть его истинные чувства. Помедлив, серебряный демон поклонился ему и вышел, не сказав ни слова. За свою многосотлетнюю жизнь Айарриу эле Хетендерана трижды задумывался о смерти. Юный айлльу рос, сознавая свое бессмертие и бессмертие своих родных; в этом он не отличался от маленького человека. Но если для людского ребенка бессмертие было иллюзией, которая так или иначе рассеивалась по прошествии нескольких лет, открывая дитяти ужас конечной жизни, то для айлльу бессмертие было действительностью, столь же естественной и доказуемой, как действительность воздуха и воды. Айлльу мог погибнуть в сражении или пасть жертвой интриги, но это во многом был собственный выбор погибшего. Тот, кто дрожал за свою жизнь, не умирал. В годы детства Айарриу на островах было несколько городов айлльу. Острова принадлежали им. Строились дома, рождались дети, создавались предметы искусства. Первые признаки упадка уже появились в ту пору, но их не замечал никто. Йут, который выращивали люди, казался всего лишь невинным развлечением; строго говоря, людей и терпели за то, что они поставляли владыкам островов сладкий дурман. Впервые Айарриу задумался о смерти, когда умирал его отец, Эккериу эле Хетендерана. Но мысли эти были вовсе не теми, каких можно было ожидать. Всевластный повелитель Золотого города умер не в битве; он чрезмерно пристрастился к йуту, и мало-помалу нежный яд отравил его. Агония Короля Демонов продолжалась столетия. К концу ее он уже мало напоминал разумное существо и вызывал у айлльу лишь отвращение и стыд. Даже королева Интайль, обладавшая необыкновенно чувствительной для демоницы душой, перестала испытывать жалость к супругу. Его смерть была смертью сгнившего дерева, и с нею в Золотом городе стало светлей и чище. Первая мысль Айарриу о смерти не внушила ему страха перед нею. Смерть освежала мир. Второй раз принц думал о смерти в тот час, когда сражался с Эн-Тайсу среди горящих руин Серебряного города. Эле Тиккайнай был невероятно могуч. Айарриу никогда не сталкивался с настолько опасным врагом. Был час, когда он думал, что проиграл битву: в последний момент, когда уже пала Серебряная башня, когда войско Тиккайная было уже разбито, загнанный в угол Эн-Тайсу одолел своего противника… но Айарриу не хотел умирать. Почуяв запах иного мира, он понял, что не может, никак не может шагнуть за грань. Эта, вторая мысль о смерти вселила в него нестерпимый ужас, преобразившийся в чудовищную ярость. Неистово бросившись на врага, принц поверг его — и поверг вместе с ним собственный страх. |
