– Мы залезли, посмотрели, всё видели. Взошло. И село. – Кошмар присвистнул. – Господи боже!

Мы живем, подумал Шкет, и умираем в разных городах.

– И вы были посреди всего, – спросил скорпион в виниле, не отводя глаз от Кошмара, – пока не закончилось?

Саламандр возразил:

– Мы смотрели, как оно село…

– Закончилось? – Кошмар раззявил рот, передразнивая винилового. – Чё закончилось?

Адам поворошил цепи на груди; остальные не шелохнулись.

– Вы считаете, все закончилось? – осведомился Кошмар.

Блондинка в бушлате обеими руками сжимала ложку между колен.

– Когда оно село, – сказала она, – опять стал как будто обычный день… здесь. И свет был еще часа четыре или пять, только потом стемнело.

Она через плечо глянула в черное стекло; с подоконника, из-под основания без лампочки, в ночь взирал латунный лев.

В тишине разросся смех Леди Дракон.

– Ёпта. – Кошмар снова набил рот и заорал себе в тарелку: – Вы даже не знаете, взойдет ли Солнце опять! Может, завтра нас всех сожжет в пепел. Или заморозит. Ты чё-то говорил, Малыш, – мол, Землю сбило с орбиты, чё-то такое, прямо в Солнце или мимо…

– Я не говорил. – Малыш оглядел себя – прыщавую грудь, необрезанные гениталии, выгнутые колени, грязные ступни; впервые его нагота была неуместна. – Я не всерьез же…

– Тогда бы землетрясение было. – Бурый Адам с филадельфийским акцентом собрал цепи в кулак. – Я же сказал. Крупное землетрясение или цунами; может, и то и другое. А ничего такого. Если Землю сбило, что-то должно было случиться…

– То есть, – Кошмар поднял голову, – через десять минут, может, блядь, и затрясет!

Тут потолочная лампочка потускнела на три четверти.

Шкет постарался сглотнуть сердце, скакнувшее в горло; оно грозило взорваться и наполнить рот кровью.

Кто-то опять заплакал.

Шкет оглянулся – может, Денни? Но плакал другой скорпион (Паук?), по другую сторону от Кошмара. Лицо Денни даже в желтоватом полумраке прорезали лезвия теней его волос.

– Ой, ну кончайте! – Из-за плеча Тринадцати выдвинулась Кумара. – Слушайте, когда мы тут жили, она так гасла раз пять на дню!

В кухне что-то загудело; свет разгорелся как положено.

Кошмар упрямо ел.

Больше не ел никто.

– У вас там еще есть? – Кошмар кивнул Адаму с Малышом. – Вкусно. – Огляделся. – Вы не знаете, закончилось все или нет.

– Я бы не отказалась от добавки, – вставила Леди Дракон.

Малыш шагнул к ним и протянул руки за тарелками.

– Ошибка, – Шкет сам себя удивил, заговорив, сунул вилку в рот, чтоб замолчать, но все равно продолжил, – не предполагать, что все закончилось. – Я изображаю Кошмара, подумал он, а потом понял: нет, я делаю то же, что Кошмар, по той же причине. – Ошибка – предполагать, что все началось сегодня днем.

– Точняк, мудило! – И Кошмар со значением потряс вилкой.

Шкет снова забросил овощи в рот и подумал: меня, наверно, сейчас стошнит. А потом подумал: нет, слишком жрать охота.

– Там большая кастрюля, – говорил между тем Адам. – Разбирайте, пока есть.

Скользнула тень, и Шкет оторвал взгляд от объедков на тарелке.

Адам стоял перед ним, протянув руку, тоже вот-вот (заметил Шкет) готовый зарыдать. Шкет отдал ему тарелку.

Кошмару, Леди Дракон и мне еду выдали первым делом, отметил Шкет, когда Малыш притащил ему добавку.