Кошмару, Леди Дракон и мне еду выдали первым делом, отметил Шкет, когда Малыш притащил ему добавку. Ну, Саламандра вроде не парит.

Доев, Шкет отложил вилку на пол и встал.

– Эй, ты куда? – спросил Саламандр – ноль задиристости, сплошь замешательство.

– Пойду прогуляюсь.

С нижней ступеньки крыльца он разглядел вдали два уличных фонаря. В любой момент все сгорит? Или замерзнет с приходом ледникового периода, то есть через двадцать минут? Температура воздуха – убийственно никакая, как многие и многие ночи подряд. За спиной открылась дверь – высунулся Денни.

– Я хочу посмотреть, где живет Ланья, – сказал Шкет, оборачиваясь. – Покажешь дорогу?

– Я… я не могу, – ответил Денни. – Она киснет. И хочет поговорить… со мной.

– Ну и катись, хуесос. – Шкет зашагал прочь. – До скорого. – (Он ни капельки не рассердился.) Это неплохо. Однако на полпути к повороту он вспомнил, что без Денни нового дома Ланьи не найти. (И тут да.)

Можно заскочить в бар. Но если у нее теперь дом, каковы шансы, что она сегодня у Тедди?

Он оглянулся, хотел было заорать, чтоб Денни шел сюда сию, блядь, секунду.

Дверь закрыта.

А я по-прежнему не знаю, как ее зовут!

Он вдохнул сквозь зубы. Может, Ланья найдется в баре.

На углу, на холме: удивительно, сколько фонарей – где-то каждый пятый – горят в этом районе. Света того, что горел на другой стороне наискосок, хватало разглядеть обугленные стены большого дома. (Запах гари стал острее, и Шкет остановился.) Колонны сгорели напрочь, и балкон с львиными перилами висел криво. И все равно Шкет смотрел добрую минуту, пока не уверился, что знает этот дом. Лишь окрестные дома подтвердили его гипотезу.

Четыре, пять, шесть часов назад они визжали, и смеялись, и вопили внутри?

В нейтральном воздухе весь похолодев до мурашек, он поспешил прочь.

4

– …точно видели?

– О да.

– Вы тогда уже приехали?

– Именно так.

– Вы же говорили, что не видели всего.

– Я застал последние минут, наверно, десять-пятнадцать. Пришел Роджер и разбудил меня, чтоб я посмотрел.

– Так вы из дома смотрели?

– Ну, сначала из окна. Потом мы вышли в сады. И должен сказать, было довольно странно.

Остальные засмеялись.

– Эй, – сказал Пол Фенстер, привстав и оглядывая тех, кто сидел. – Мы тут капитана совсем в угол зажали. Раздвиньтесь слегка, а?

– Да ничего. Если б я хотел выйти, я бы напролом.

– Я так понимаю, – мадам Браун нагнулась, потрепала Мюриэл по морде, – у вас объяснений не больше, чем у нас.

– Честно скажу: я, по-моему, ничего страннее никогда не видел.

– В космосе так же странно? – подал голос мужчина в лиловой ангоре.

– Признаться, нынче день был довольно… скажем так, космический.

Опять засмеялись.

Сидевший подле Тэка грузный белокурый мексиканец в одеяльной рубахе поднялся, направился к двери и вышел, разминувшись со Шкетом на фут. Тэк заметил Шкета. Поманил наклоном головы.

Заинтересовавшись, Шкет подошел и сел на освободившееся место.

Тэк подался к нему и шепнул:

– Капитан Кэмп…

Человек десять, подтащив стулья, сидели и слушали коротко стриженного человека в зеленой рубашке с коротким рукавом, устроившегося в угловой кабинке.

Тэк сложил руки на животе, и на блондинистой груди вздулась кожаная куртка.

– Мне вот что любопытно… – объявил Лиловая Ангора.