- Вот это правильно, - одобрила мой ответ Наташа, - и не только от таких, а вообще от всех.

 - Ну, это я понимаю. А ты сама стала бы хвостом вертеть перед такими парнями, как, например, вот этот, в полосатых штанах?

 Я ткнул пальцем в одного из изображенных на гобелене воинов, и тут же понял, что жестоко промахнулся.

 Был этот воин, конечно, весьма корявым, приземистым и широким, лицо у него было, как у дауна, на голове странная металлическая шляпа, а на левой руке - шесть пальцев. Зато в его полосатых штанах, туго обтягивавших мощные короткие ляжки, судя по всему, скрывалось такое, чему мог бы позавидовать и конь, гульфик его полосатых штанов был размером с человеческую голову.

 Наташа, по видимому, тоже обратила на это внимание, и, оценивающе прищурившись, сказала:

 - Перед этим? Ну-у… Ты знаешь, вообще-то стала бы. Дело ведь не в полосках на штанах, а в том, что в самих штанах.

 - Так, - сказал я, - может быть, мне вообще пойти погулять?

 - Да ладно, сиди себе, - засмеялась Наташа, - вот если бы он был не нарисованный, тогда - другое дело. А так - кому он нужен! А кроме того, нарисовать-то можно все что угодно, сам знаешь.

 - Ну спасибо тебе, благодетельница, - с облегчением вздохнул я, - утешила. Я тут, кстати, посмотрел на этот милый столик, и мне в голову пришла неплохая мысль.

 Наташа поняла меня с полуслова и, оглядевшись, сказала:

 - Да ты с ума сошел, кругом люди сидят.

 - А я и не говорю, что прямо сейчас, просто можно потом договориться с хозяином и… Ну, сама понимаешь.

 - Понимаю, - кивнула Наташа, - понимаю и поддерживаю.

 - Вот и хорошо.

 Вся посуда на нашем столе, да и вообще в этом весьма дорогом ресторане была сделана из серебра и покрыта чеканкой и резьбой. Все было увесистым и надежным. Ничто не могло разбиться или сломаться. Беря в руки вилку, я чувствовал себя вооруженным, а большое серебряное блюдо, на котором сиротливо лежали несколько не съеденных Наташей устриц, вполне могло послужить щитом и выдержать удар меча или алебарды.

 Я взял со стола высокий и тяжелый серебряный сосуд с откидывающейся крышкой и наполнил наши серебряные рюмки темным и густым вином «Кровь рыцаря», и в самом деле по цвету напоминавшим черную кровь, которая…

 … черную кровь, которая толчками выплескивается из дырки в простреленной голове.

 Я отодвинул свою рюмку и огляделся в поисках официанта.

 Он оказался рядом со мной быстрее, чем я успел моргнуть два раза.

 - Принесите мне что-нибудь прозрачное, - сказал я.

 - Прошу прощения, сэр, что вы имеете в виду? - официант недоуменно, но учтиво приподнял бровь.

 Я засмеялся и ответил:

 - Простите, я был неточен. Я имею в виду напиток. Ну, какой-нибудь джин, виски или еще что-нибудь крепкое, только чтобы это не было красного цвета.

 - Я понял вас, сэр, - официант кивнул и понизил голос, - и я скажу вам, сэр, что вы далеко не первый посетитель, которому в этой старинной обстановке вино напоминает кровь.

 Он еще раз кивнул, понимающе поджав губы, и спросил:

 - Так все-таки джин или виски, сэр?

 Я посмотрел на Наташу и она, взглянув на свой кубок, тоже отодвинула его и сказала:

 - Джин. Нам обоим - джин.

 - Слушаюсь, сэр.

 И мы увидели удаляющуюся худую спину официанта, в которой было столько истинного британского достоинства, что его с лихвой хватило бы на всю Новгородскую область.

 - Слушай-ка, Наташа, - сказал я, глядя вслед официанту, - а тебе не кажется, что мы слишком расслабились?

 - Что значит - расслабились?

 - А то, что нужно действовать, а мы с тобой на островах отдыхаем, в английских кабаках устриц трескаем, а в это время…

 - Костик, милый, успокойся, - Наташа положила прохладную ладонь на мою руку, - я прекрасно понимаю, что с тобой происходит.