- Ладно, - Наташа ловко съела устрицу и вытерла губы гербовой салфеткой. - А что касается тебя, то здесь все очень просто. Давай сначала посмотрим на то, что происходит сейчас.

 - Давай, - кивнул я и налил себе джина.

 Я с удовлетворением чувствовал, как джин наносит мне непоправимый вред, и это было весьма приятно.

 - Первое, - начала Наташа, - угрожает ли кому-нибудь из нас или наших близких непосредственная опасность?

 - Нет, не угрожает, - ответил я и выпил джин.

 - Правильно. Воры далеко, и где мы - они пока не знают. Федералы и прочие менты, как мне известно, тоже пока не дергаются. Я узнавала по своим каналам. Алеша послушно сидит там, где ему сказано, и ведет тихий образ жизни. Так?

 - Так, - ответил я и налил себе еще.

 Наташа проследила, как я наполнил рюмку, затем взяла ее и отставила от меня подальше.

 - Я не хочу, чтобы ты окосел раньше, чем мы закончим говорить о делах. Понял?

 - Понял, - ответил я и закурил.

 - Хорошо. Алену нашли? Нашли. Спрятали? Спрятали. Все! Ты, я, Алеша и Алена - в безопасности. С первым пунктом закончено.

 - Огласите весь список! - сказал я с интонациями из фильма.

 - Сейчас оглашу, - многообещающе сказал Наташа и налила себе вина.

 Я с грустью посмотрел на это и сказал:

 - Вот он, звериный оскал дискриминации… Хочу быть эмансипированным, хочу, чтобы мне вернули мой верный джин!

 - Ладно, пей, алкоголик, - Наташа махнула рукой и вернула мне рюмку. - Только все-таки не напивайся слишком сильно.

 Я схватил рюмку, и мы с удовольствием чокнулись.

 Выпив джин, я демонстративно поставил пустую рюмку чуть в стороне от себя, но все-таки не очень далеко.

 Увидев это, Наташа усмехнулась и сказала:

 - Только не строй из себя пионера. Это тебе не очень идет.

 Она выпила вино и продолжила излагать свои соображения. Пока что я не находил в них изъянов.

 - Так о чем это говорит? - спросила она и сама же ответила: - а говорит это о том, что ничто, находящееся вне нас, не заставляет нас действовать. И тем более - нервничать и суетиться. Понимаешь? Никакие внешние силы не вынуждают нас к каким-либо действиям. Согласен?

 - Согласен.

 - Так. Мы испытываем недостаток в деньгах, который заставлял бы нас действовать?

 - Я думаю, что мы не будем испытывать его на протяжении ближайших ста пятидесяти лет, - джин подействовал, и я удобно откинулся на спинку кресла, с удовольствием слушая Наташины рассуждения.

 Умная она все-таки баба!

 - Такие, как ты, живут гораздо меньше, - небрежно сказала Наташа, - но не об этом разговор. Пункт второй - закрыт. Что остается?

 - Ну и что остается?

 - А остается то, - сказала Наташа, глядя мне в глаза, - что у нас просто свербит в заднице, и мы хотим приключений. Вот что остается. Скажи на милость, на хрена нам сдался этот второй Коран? На кой ляд нам этот твой эмир, или падишах, или как его там… Этот конкурс, эти татарские сокровища в курганах или черт его знает где? Воров хочешь прищучить? А на что они тебе сдались? Все зло в мире не уничтожишь, да и не такой уж ты поборник добра, чтобы сражаться со злом. Значит… Ты понимаешь, что это значит?

 Я уже понял, к чему она клонит, и поэтому сказал:

 - Это значит, что все, что мы затеваем, делается нами просто для собственного удовольствия. Я тебя правильно понял?

 - Правильно. Дошло, наконец! А я-то уже начала думать, что твоя контуженная голова годится теперь только для того, чтобы отличать меня от холодильника.

 - Ну уж холодильник с пивом я как-нибудь опознаю, - обиженно сказал я.