- Почему же? Смерть человека всегда заслуживает сожаления.

    - Человека - возможно, но я бы не назвал так этого парня...

    Рагар приподнял брови, однако киммериец не собирался продолжать. Вместо этого он сказал:

    - Давно я приглядываюсь к твоим мечам. Отличные клинки! И где же ты их раздобыл?

    - В Зингаре. Там, в Рибирийских горах, еще остались мастера, которые помнят секреты древних. Они взяли с меня немалую цену! Но клинки того стоят.

    - И ты собираешься с их помощью сразить огненных демонов, что колеблют Кардал?

    - Нет, конечно же нет, хотя это оружие непростое... В битве с пламенем и огненной лавой я могу положиться только на помощь Митры.

    Конан пропустил последнее замечание мимо ушей; сейчас клинки Рагара интересовали его куда больше, чем милости Пресветлого.

    - Непростое оружие... - протянул он. - А почему? Чем же оно замечательно?

    Аргосец уклончиво улыбнулся и развел руками.

    - Прости, капитан... У каждого из нас есть свои маленькие тайны...

    - Ладно, - кивнув головой, киммериец сменил тему. - Знаешь, сегодня я поспорил со своим помощником - вот с этим, - он ткнул пальцем в Сандару, придирчиво разглядывавшего какую-то провисшую снасть. - Он на твоей стороне, Рагар; утверждает, что Митра сильнее ведьмы с далекого острова, а потому после Барахского архипелага ветер переменится и погонит нас на север, к Кардалу.

    - И он прав, - спокойно заметил аргосец.

    - Я так не думаю. Мы побились об заклад...

    - Большой? - небрежно поинтересовался Рагар.

    - Десять моих золотых против десяти его медяков. Немалые деньги! Конан насмешливо скривил губы. - Когда мы вернемся в Мессантию или Кордаву, на эти выигранные медяшки я куплю две чаши кислого вина и угощу тебя и Сандару.

    Рагар с сомнением покрутил головой, скользнул взглядом по туго надутому парусу.

    - При таком устойчивом ветре мы будем у Барахов дня через три, верно?

    - Может, чуть позже, - согласился Конан.

    - Ну, тогда у тебя есть время, чтобы отсчитать эти десять золотых. И потолкуй заранее с Сандарой, капитан: может, в Мессантии или Кордаве он поднесет тебе бурдюк винца послаще. В конце концов, - закончил аргосец, должен же проигравший получить какое-то утешение...

    В одну из ночей Конану приснился странный сон. Стоит будто бы он на бескрайней туманной равнине перед тремя людьми, тремя воинами, и слушает их беседу. Говорят о нем; не то судят, не то просто обмениваются впечатлениями, не то решают, что с ним делать. Двое - высокие мужчины в расцвете лет, один - в сером плаще, другой - в шелковом темно-синем камзоле; третий - помоложе, пониже, и плащ у него белый. Тот, что в голубом, смугловатый и темноглазый, напоминает Рагара, но и остальные кажутся знакомыми: может, и виделись когда-то, да только давно.

    Все трое говорили негромко, вполголоса, и Конана вроде бы не замечали.

    - Мальчишка, - произнес человек в сером.

    - Юноша, - возразил тот, что помоложе.

    - Нет, мужчина, - не согласился воин в шелковом камзоле.

    - Мальчишка, варвар, - высокий в сером пожал плечами. - Ветер в голове... Хочет все получить сразу. Готов грабить, воровать, резать глотки... Хотя неглуп! Неглуп и силен!

    Белый плащ заколыхался, когда его обладатель протестующе взмахнул руками.

    - Разве всего лишь неглуп? Всего лишь силен? Ты забыл еще кое-что.