Полюбовавшись на него, на этот магический поединок, и стоит принимать решение. Вот тогда-то и будет ясно, на что способен Рагар, ибо воевать с разбушевавшимся вулканом куда опаснее, чем с песком! Посмотрим, кто победит, и какие силы подвластны этому аргосцу...

    За спиной Конана неслышной тенью возник Сандара. Кормчий зевал во весь рот, но глаза его привычно обшаривали небеса и воды: не идет ли откуда-нибудь нежданный шквал, не маячит ли на горизонте темное облачко, не переменился ли ветер. Но ветер был по-прежнему устойчив, и кончик вымпела на мачте "Громовой Стрелы" указывал прямо на восток.

    - Ветер держится, - заметил Сандара. - К вечеру пройдем мимо Бараха.

    Конан усмехнулся и ткнул кормчего кулаком в бок - совсем легонько, но тот едва устоял на ногах.

    - Готовь медяки, косоглазый краб! Не забыл, о чем спорили?

    - Нет, господин мой Амра... Только я думаю, ни пресветлый Митра, ни твоя ведьма тут не при чем. Ветер дует туда, куда ему захочется... то ли на запад, то ли на север... Дело случая, я думаю.

    - Вот как? Не ты ли говорил, что ветры у побережья сейчас неустойчивы? А мы шестой день идем будто по ровной дороге... Так?

    - Так-то оно так...

    - Кром! - Киммериец снова ткнул Сандара в ребра. - Ты не веришь своим глазам, а? Ну, так я тебе повторяю снова: мы будем плыть прямиком на запад, день за днем, ночь за ночью, пока не доберемся до острова моей подружки! И я готов добавить к своим золотым этот корабль со всей командой, что так и будет!

    - Со всей командой? - Сандара облизнулся, и глаза его разбежались в разные стороны. - Включая твою стигийскую красотку?

    Конан захохотал.

    - Ее - в первую очередь! Если проиграю, высадишь меня на берег в Мессантии или Кордаве, и забирай себе эту посудину вместе с девкой!

    - Хмм... Клянусь рогами Нергала, щедрое предложение! А что я должен добавить к своим десяти медякам?

    - Еще столько же, - хлопнув Сандару по спине и ухмыляясь в предвкушении вечерней забавы, киммериец отправился вниз, досыпать.

    Ближе к вечеру команда как всегда собралась у мачты - Рагар давал очередное представление. На этот раз он выгнулся дугой, упираясь в палубу пятками и кистями, потом просунул голову между ног, обхватив пальцами щиколотки. Подобный фокус Конан не раз видел на базарах и ярмарках, где его исполняли бродячие гимнасты, обычно - совсем юные пареньки и девчонки, тощие, сухие и гибкие. Рагар же был мужчиной в расцвете лет, весьма крепким на вид, с отлично развитой мускулатурой, и тощим его никак нельзя было назвать. Однако он выполнял свои головоломные трюки с легкостью двенадцатилетней плясуньи на канате или акробатки.

    Калла, разумеется, тоже выбралась из каюты, чтобы поглазеть на аргосца. Она стояла поодаль от кружка моряков, где позванивали монеты, то и дело переходившие из рук в руки. Рагар, казалось, не возражал, что на него ставят, словно на кулачного бойца; такие мелочи его не волновали. Он занимался своим делом, и присутствие зрителей вроде бы даже ему льстило. Во всяком случае, замирая в очередной из своих невероятных поз, аргосец улыбался им, словно желая подчеркнуть, что не таит обиды.

    С другой стороны, команда "Громовой Стрелы", четыре десятка дюжих парней, отпетых головорезов всех цветов кожи, относилась к Рагару с неизменным почтением.