Но этот киммериец!.. Варвару не следовало появляться здесь, и все же он дошел, добрался! Невероятно, непонятно, странно... Впрочем, Учитель усматривал в том знак свыше, некое божественное повеление, которое ему полагалось исполнить; и сейчас, устремившись душой и сердцем в безбрежный простор астрала, старец молчаливо вопрошал грядущее.

    Оно оставалось неясным. Даже владеющий Силой Митры - той ее частицей, что была доступна смертному - не мог широко раздернуть занавес, скрывавший будущее мира; лишь узенькая щелка приоткрывалась для него. И Учитель глядел, напрягая внутреннее зрение; глядел, все глубже и глубже погружаясь в транс, протягивая незримые нити сквозь дни, месяцы и года; глядел, как несутся по волнам корабли с разбойным людом, как маршируют солдаты, закованные в сталь, как неудержимой лавиной несется панцирная конница, как рушатся стены и башни крепостей, как храмы нечестивых богов превращаются в руины, как пылают города и льется кровь, как горит и светится могущественный талисман, око великого королевства, сгусток живого огня... Тот же, в чьих руках сияло это сокровище, был высок, смугл, черноволос, и глаза его отливали глубокой синевой закатного неба.

    Ночь уже прикрыла звездным шатром пустыню, вулкан и горную цепь на севере, когда наставник очнулся. Долгое время он сидел, обратив лицо вверх, к искрам вечного огня, что неторопливо вершили свой путь над его головой, покорные течениям и водоворотам астрала. Он думал и вспоминал; он пытался сложить из кусочков мозаики цельную картину, некое гигантское полотно, окаймленное сценами битв и осад, портретами полководцев и магов, королей и воинов, нагими женскими телами, яростными ликами чудовищ и демонов - пестрый и красочный рисунок грядущего, в середине которого был запечатлен высокий черноволосый мужчина с короной на голове - тот, в чьих руках сиял огненный талисман.

    Наконец Учитель поднялся и твердым шагом направился к пещере. Он был всего лишь человеком (хотя на сей счет имелись разные мнения) и не спорил с велениями судьбы и божества, коему служил преданно и верно. Омм-аэль! Сам Пресветлый Податель Жизни хочет подвергнуть этого киммерийца искусу и соблазнам, ввести во грех и дать возможность искупления, закалить, как булатный клинок на ледяном ветру, испытать могуществом, удачей и бедой, радостью и горем...

    Что ж, Владыка Света прав! - подумал старец. Ибо лишь познавший все это сумеет стать великим владыкой и занести карающую руку над Злом, что готовится покачнуть Весы Мира. Такова воля Митры!

    Наставник неторопливо шагал к темному провалу входа, и губы его чуть заметно шевелились, словно он творил молитву Пресветлому. Но тот, кто смог бы разобрать шепот старика, услышал бы иное...

    - Он сокрушит их! Он уничтожит Черный Круг на юге, растопчет Белую Руку на севере, сотрет память о Красном Кольце в странах востока... Он будет ловцом, они же - его добычей... Омм-аэль! Наступит день, и он, сражавшийся прежде с демонами и колдунами, сможет противостоять даже богам... Омм-аэль! Он совершит грех, он искупит его и не узнает об искуплении... Омм-аэль! Да свершится воля Митры!

    Миг просветления завершился, и старец, забыв многое из виденного в тумане грядущего, твердой поступью вошел в пещеру. Там, уронив голову на стол, храпел Секира, новый его ученик; и завтра ему предстояло начать шлифовку сего неограненного алмаза.

    16. УЧЕНИК

    Итак, Конан превратился в Ученика, согласившись стать оружием в руках светоносного Митры. Однако оружие это, хотя и крепкое, по мнению наставника нуждалось в заточке и полировке, в удалении ржавых пятен, смазке и наведении окончательного глянца.