Для этой первой ступени обучения предназначалась верхняя терраса, нависавшая над пещерой Учителя. Она была круглой и абсолютно ровной, усыпанной толстым слоем хорошо утрамбованного песка; дальний ее конец глубоко вдавался в склон горы. В самом центре этого карниза, напоминавшего золотую монету, располагалась тренировочная арена шириной в бросок копья; арену обрамляло множество странных устройств и приспособлений из дерева, металла и камня, большинство из которых Конану не приходилось видеть прежде.

    Тут было нечто напоминавшее борону с острыми бронзовыми зубцами, торчавшими вверх словно наконечники копий; тут высился огромный столб, подобный корабельной мачте с несколькими реями и свисавшими с них веревками; тут торчали столбы и шесты поменьше, к которым прикреплялись железные кольца и крюки; тут были выбиты в камне ямы с переброшенными над ними узкими досками и туго натянутыми канатами; тут стояли козлы, деревянные помосты, мишени для метания и стрельбы; тут простирался ров, заполненный черным углем, а за ним - странная дорожка из вкопанных в песок обрезков бревен. К ней на первом занятии наставник и подвел нового ученика.

    Опустив на землю кувшин с водой и мешок, прихваченные из пещеры, он велел Конану раздеться. Солнце поднялось уже довольно высоко, но жаркие лучи светила словно бы отбрасывались неким невидимым куполом, прикрывавшим арену; босые ступни киммерийца ощущали прохладу песка, а воздух казался свежим и бодрящим.

    Оглядев могучую фигуру Конана, наставник довольно кивнул. Ученик высился над ним словно гранитный утес над придорожным камнем; плечи и грудь бугрились пластинами мышц, мускулистые крепкие ноги уверенно попирали землю, шея казалась отлитой из золотистой бронзы. Лицо киммерийца, обрамленное водопадами темных волос, было спокойным; синие глаза глядели уверенно и твердо.

    - Ты крепкий и ловкий парень, - клекочущий голос старца разорвал тишину. - Я думаю, ты сможешь проскакать по этим бревнам туда и обратно и не свалиться наземь.

    Конан посмотрел на дорожку. Тянувшиеся вдоль нее бревна торчали на разную высоту, от локтя до трех-четырех, и расстояние между ними не превышало шести локтей. Были эти поленья довольно тонкими, в половину ступни, и их отшлифованные срезы блестели, словно натертые воском.

    - Я должен прыгать по этим чуркам? - Конан покосился на странный бревенчатый частокол.

    - Да. Не пропуская ни одной.

    - Ну что ж...

    Пожав плечами, киммериец вскочил на крайний обрубок, затем мощным рывком перебросил тело к следующему, широко расставив руки, чтобы удержать равновесие. Как он и предполагал, торцы и в самом деле оказались натерты воском; скользкие и гладкие, они холодили ноги сильней, чем прохладный песок. Таким было первое ощущение, о котором он сразу же забыл, пытаясь удержаться на коварной дорожке. Он прыгал и прыгал вперед, легко касаясь ступнями скользких опор, и, только добравшись до середины, припомнил, что ему предстоит еще и развернуться.

    Последний столбик торчал из песка на три локтя. Конан прыгнул, резко оттолкнулся от него стопой и, гася инерцию, сделал кувырок в воздухе. Это был непростой трюк - даже для человека, привыкшего с детства пробираться по обледеневшим скалам Киммерии; впрочем, он справился с ним, приземлившись в точности туда, куда рассчитывал. Обратная дорога не заняла у него много времени.

    - Хорошо! - привстав на носки, Учитель похлопал его по плечу. Хорошо! - Он наклонился, вытащил из мешка деревянную чашу и до половины наполнил сосуд водой. Конан с удивлением смотрел на него; ему уже было известно, что в светлое время дня старец ничего не ест и не пьет. Неужели его успешное путешествие по бревнам так взволновало наставника, что тот почувствовал жажду? Нет, непохоже.