|
Тогда наступил черед всего остального - бороны с острыми бронзовыми зубцами, что торчали вверх подобно наконечникам копий; камней и толстых бревен, кои полагалось прошибать с одного удара; глубоких ям, над которыми он балансировал на канатах и узких досках; веревок и столбов, безжалостно растягивавших его тело; быстрых капель, что падали из продырявленных чаш их полагалось ловить то ртом, то ладонями или ступнями; дротиков и метательных ножей, свистевших в воздухе словно серебряные молнии; таинственного умения сливаться с камнем или деревом, растворяясь подобно тени... Все, что сулил Учитель, исполнилось, и лишь в одном, вольно или невольно, он покривил душой: высокая мачта, с которой Конану и в самом деле пришлось прыгать, была не самым последним испытанием его мужества и сил. Ему пришлось еще прогуляться по рву, заполненному углями; только теперь они светились словно огненные рубины, и подымавшийся кверху жар мог расплавить бронзовую оковку щита. Но к тому времени Конан научился смыкать вокруг тела незримый кокон, и пламя, пытавшееся лизнуть его босые ноги, уже не страшило киммерийца.
На десятый или двенадцатый день он вышел на учебную арену и встал напротив наставника. В руках у Конана был меч; старец вооружился недлинной тростью из черного дерева толщиной в палец. - Рази! - приказал он. - Рази, Секира! Сверкнул клинок, раздался сухой удар дерева о сталь, и лезвие прошло на ноготь от смуглого плеча Учителя. Он отступил на шаг, Конан продвинулся на шаг вперед. - Рази, Секира, рази! Посыпались стремительные удары. Киммериец то бил сплеча, то делал коварный боковой выпад, пытаясь достать колено или локоть противника, то посылал меч подобно копью, целя в живот или грудь, то внезапно перебрасывал его из руки в руку в надежде обмануть старца, то на мгновение прятал клинок за спину, намереваясь перейти к внезапной атаке. Многие фехтовальщики во многих странах некогда учили его, а самым главным учителем была жизнь, из года в год висевшая на кончике меча; клинок давно стал продолжением руки Конана. Но... - Рази, Секира, рази! Быстрее! Еще быстрее! Сухо щелкала трость из черного дерева, едва заметно касаясь плоскости меча, и разящая сталь проносилась мимо цели. На ноготь, на волосок - но мимо! Это нельзя было счесть колдовством; Учитель не творил заклинаний, не наводил чар невидимости и неуязвимости - лишь размахивал тоненьким жезлом, который можно было переломить одним усилием пальцев. Но жезл сей охранял его лучше стальной кольчуги и тяжелого двуручного меча. - Рази, Секира! Они точно танцевали вокруг арены, раз за разом двигаясь по кругу; Конан рубил и колол, пытаясь достать старика, тот отступал, уворачивался, легкими движениями трости парируя удар за ударом. Черная, матово блестевшая палочка летала в его руках, била то по острию, то по середине клинка, окружая наставника незримой броней; Конан не мог пробиться сквозь нее. - Быстрее, Секира! Рази! Внезапно зрачки цвета янтаря вспыхнули, и на киммерийца посыпался град ударов. Теперь Учитель не только защищался; он нападал, и черная трость принялась гулять по плечам и ребрам Конана. Этот старец был воистину полубогом - ни одно человеческое существо не могло бы орудовать палкой с подобной скоростью! На каждый удар он отвечал тремя, успевая отклонить меч и чувствительно хлестнуть противника. На коже киммерийца начали вздуваться рубцы. - Рази, Секира! Но, едва подав эту команду, Учитель вдруг остановился, вытянул левую длань с раскрытой ладонью вперед, и Конан ощутил, как руки его онемели. Тяжело дыша, он опустил меч и рухнул бы вперед, но некая упругая незримая стена удержала его. - Омм-аэль! Клянусь Светозарным, так дело не пойдет! - Наставник укоризненно приподнял густые брови. |
