- Два меча... - повторил Учитель, похлопывая себя по сухим мускулистым бедрам. - Если держать их здесь, сын мой, то вытащить оба разом нелегко... вдобавок, руки пойдут наперекрест, и ловкий мечник отрубит тебе обе кисти одним ударом... А за спиной - куда удобнее! Неуловимо быстрым движением руки старика взметнулись вверх, к плечам, затем он выбросил их вперед, словно рассекая невидимыми клинками врагов. Конан невольно вздрогнул, сообразив, что ему не удалось бы парировать этот выпад - ни с одним мечом, ни с двумя, ни с помощью чудодейственной Силы Митры, которую он начал постигать. Впрочем, мастерство Учителя не вызывало у киммерийца ни зависти, ни страха, одно лишь восхищение; все-таки этот старец был почти что богом, и смертному не стоило мечтать о том, чтобы с ним сравниться.

    Он вспомнил недавнюю схватку - меч против трости - и невольно скривил губы. Удалось ли ему в самом деле пробиться сквозь защиту наставника? Или тот поддался, пропустил удар, чтобы вселить уверенность в ученика?..

    - Если встретишь воина с двумя клинками за спиной, - внезапно произнес старец, - это будет, скорее всего, один из наших. Не скажу наверняка, но скорее всего так... Пошли ему призыв, частицу своей Силы, и тогда узнаешь...

    Конан кивнул; перед мысленным взором его проплыли строгие лица Фарала и Рагара, потом их сменила лукавая улыбчивая физиономия Маленького Брата. Кажется, бритунец таскал за спиной меч и лук? Огромный меч и огромный лук, едва ли не больше его самого...

    Вздохнув, Конан улыбнулся и прикрыл глаза; аромат цветущих яблонь и тихий шелест листвы нагоняли дрему.

    Но сад Учителя служил не только местом прогулок и бесед; иногда они занимались здесь, и всякий раз Конана ожидало новое чудо.

    В первые дни его нередко охватывало сомнение, можно ли назвать садом этот зеленый оазис, прилепившийся на безжизненном каменистом склоне. Фактически, эта обширная роща - почти две тысячи шагов в длину и две сотни в ширину - состояла из нескольких садов, и все деревья, кусты и травы, что росли тут, поражали огромными размерами и цветущим видом. Это казалось странным, ибо единственный родник, бивший из скалы в западной части сада, рядом с маленьким огородиком, явно не предназначался для орошения; его воды попадали в неглубокую округлую выемку в камне, и ни одна струйка из этого озерца не тянулась к пышной растительности и сочной изумрудной траве.

    Когда Конан спросил наставника о причинах столь удивительного благоденствия, царившего в саду, старик поднял глаза к палящему безоблачному небу и сообщил, что на то была - и есть! - воля всемогущего Митры, посылающего ночами теплые дожди. Великий бог пожелал, чтобы на этом клочке земли меж гор и бесплодной пустыней все цвело, росло, плодоносило, благоухало - и, промыслом его, так и случилось. Омм-аэль!

    В истинности этого утверждения сомневаться не приходилось - как и в том, что никто не сумел бы счесть всех молчаливых обитателей зеленого оазиса на склоне горы. Их количество казалось беспредельным! И росли они в весьма причудливом порядке.

    Тут были фруктовые деревья, усыпанные яблоками, золотистыми зингарскими апельсинами, гранатами из Аргоса, сливами, персиками, крупными синеватыми фигами... Подобного изобилия Конан не видел даже в тщательно лелеемых дворцовых садах восточных владык! Рядом с яблонями, сливами и финиковыми пальмами тянулись к небу темно-зеленые свечи кипарисов и стройные сосны с киммерийских гор; раскидистые аквилонские дубы простирали свои узловатые ветви над зарослями сирени, акаций и бамбука; мощные стволы вязов и кленов темнели рядом с белыми колоннами берез с Пиктского Побережья; горьковатый запах осин с унылых гиперборейских холмов смешивался с благоуханием цветущих магнолий.