В расположении деревьев чувствовалась странная система, которую не мог постичь варварский ум киммерийца. К примеру, раскидистые яблони росли на небольшом холме в центре сада, обрамляя его вершину тремя концентрическими окружностями; в их благоуханном кольце был заключен треугольник из десятка персиковых и абрикосовых деревьев. Дубы и буки образовывали плавно изогнутую фигуру, напоминавшую Конану рассеченный сверху донизу бокал; самый мощный из дубов, настоящий гигант со стволом, который не смогли бы обхватить и трое мужчин, рос внутри этого незамкнутого овала. В одном уголке этого странного сада витали пронзительные и чистые запахи смолы и хвои; там высились золотистые столбы сосен и кедров, оттененные седым изумрудом асгардских елей. Неподалеку находилась беседка, увитая виноградной лозой, толстой, высокой и обильно плодоносящей: прозрачно-зеленые и густо-фиолетовые гроздья величиной с человеческую голову свешивались вниз, прямо к полу из гладких кедровых досок.

    Существовала в этой необычной роще и каста особо благородных - или, наоборот, отверженных, что занимали либо отдельное место, либо бросались в глаза своим экзотическим и непривычным видом. Сразу за родником и крохотным озером красовалась пара гигантов вчетверо или впятеро выше самых огромных сосен; они уходили в синеву словно две чудовищные колонны, поддерживающие купол небес. Учитель называл их секвайнами, Стражами Неба, и как-то заметил, что в доступном людям мире, от льдов Ванахейма до джунглей Куша, подобных великанов нет. Они росли в какой-то далекой и таинственной земле, лежавшей за просторами Западного океана.

    Зато железное дерево, не очень высокое, но мощное, кряжистое, с налитым темной силой стволом, перебралось сюда явно из Куша или Зембабве. Оно стояло в полном одиночестве на восточной границе сада, и почва вокруг него была сухой, лишенной покрова трав и мха.

    В остальных же местах и трав, и мхов, а также лишайников, папоротников, кустов и цветов, пышных и ярких или совсем скромных, вполне хватало. Если б Конан еще смог как-то перечесть деревья, то для остального зеленого воинства эта задача казалась неразрешимой. Всевозможные травы и цветы покрывали землю у подножий стволов, торчали меж живописно разбросанных камней, окаймляли узкие песчаные дорожки, теснились рядом с водой, у родника и маленького озера; буйное и необозримое изумрудное королевство, в котором Учитель знал каждый стебелек, каждый лист и каждую ветвь.

    Вначале Конан думал, что сад служит старцу местом отдыха и средством пропитания - его плодами можно было бы накормить не один десяток людей. Но однажды утром, когда Учитель направился после трапезы в свой зеленый оазис, киммерийцу довелось узнать об истинном его назначении. Нет, не прохлада и свежий воздух, не сочные фрукты, не цветочные ароматы и даже не красота являлись главным богатством сей удивительной рощи; она предназначалась для более серьезных дел, чем созерцание деревьев и трав или отдых под тенистыми ветвями. Сад, как и все, что окружало наставника, был средоточием астральной Силы.

    В один из дней они неторопливо брели по дорожке мимо строя цветущих и усыпанных плодами яблонь, направляясь к гигантскому дубу, чья раскидистая крона торчала над зелеными шапками более мелких собратьев, словно кровля главной замковой цитадели над угловыми башнями и донжонами крепости. Дуб этот стоял посреди поляны, обрамленной с севера овальной линией других дубов и буков; почему-то он казался Конану похожим на камень, заложенный в огромную пращу. С южной стороны поляна резко обрывалась; склон горы, каменистый и безжизненный, отвесно шел вниз. Там, на глубине десяти или двенадцати длин копья, расстилался песок.

    - Помнишь, что я говорил тебе о Силе? - насупив густые брови, старик взглянул на своего ученика.