Мама спросит:

«Кормят хорошо? А фрукты? А ягоды?»

Папа скажет:

«Я — сторонник духовного начала. Книги есть хорошие? А друзья?»

И Саша будет сидеть между ними, поворачиваться то к маме, то к папе и отвечать подробно и про фрукты, и про духовное начало. Конечно, у неё есть друзья. Как же без друзей? Туся, Надя, Тамара, Саида. На речку? Конечно, папа. В лес? Каждый день, мама. Вот целую банку земляники набрала, это я сама. Ешьте, ешьте. Ну зачем же мне, я вам собирала.

Они будут есть землянику. А Саша будет есть гостинцы, которые мама достанет из жёлтой сумки.

Почему все люди так любят гостинцы? Ведь не только потому, что это вкусно. Вкусно — само собой. Но особенно приятно, что это специально для тебя припасли. Думали о тебе: это Саша любит, это надо ей повезти, она обрадуется. А халвы давай повезём побольше, она с друзьями поделится. Наша дочка обожает вишни, сходим на рынок. А такое печенье она не особенно любит, слоёное тесто ей не нравится. А лучше я испеку песочный пирог. Или ватрушку. И папа ответит маме: «Только не закармливай девочку». А потом сам достанет из портфеля коробку конфет, очень красивую, с малиновыми розами на крышке. Внутри коробки шоколадные конфеты лежат каждая в своём углублении, и у каждой конфеты разная начинка — у одной сливочная, у другой мягкий шоколад, у третьей — клубничное варенье. С победным видом папа положит на стол эту роскошную коробку и скажет: «Я раздобыл её с трудом, в буфете». Мама возмутится: «Ну куда? Что ты в самом деле! Детям вреден шоколад». А папа возразит: «Знаю, знаю. Но дети особенно любят именно то, что им вредно. Вспомни себя в детстве». — «Ну хорошо, — уступит мама, — немножко шоколада, я думаю, можно. Не в одиночку же она слопает все эти конфеты». — «Конечно, — засмеётся папа, — я на весь отряд рассчитывал. Она разделит всё с друзьями. У неё же наверняка весь отряд — друзья». И мама согласится с этим: «Наша дочь общительная. И обаятельная».

Так считают мама и папа. Обаятельная.

Ну почему, почему другие люди не относятся к нам так хорошо, как мама и папа?

Вот Курбатов. Он ходит мимо, даже не посмотрит в Сашину сторону. Как будто это не Саша, а воздух, пустое место.

Валя Туманова ехидничает и злорадствует. «Ах, девочки, как мне надоел этот настольный теннис. Каждый день, каждый день одно и то же. Сколько можно? Костя просто помешался на этом настольном теннисе. Пунктик у него, наверное». И — зырк на Сашу.

— А ты не ходи, — сказала Саша. — Он позовёт, а ты откажись. Чего ж ты? Скажи — не хочу! Слабо?

— Глупая ты, Саша. Девочка, а хуже мальчишки. Резкая какая-то, — и отвернулась Туманова, ушла.

…Но сегодня — родительский день. Начало начал.

И радость с самого утра наполняет Сашу.

Пирамида и лента длиной в километр

Родительский день — это праздник, и ни на какие другие дни он не похож.

На утренней линейке старший вожатый Дима сказал:

— Две просьбы ко всем. Третий отряд! Стойте спокойно, к вам это тоже относится. Просьба первая — не объедайтесь. Попадёте в изолятор — что хорошего? Просьба вторая — не распускайтесь. Порядок есть порядок, режим есть режим, дисциплина есть дисциплина. Никаких воплей! Никакой взбудораженности. Никаких конфетных бумажек не бросать. По газонам по-прежнему ходить воспрещается. Словом, цирк не устраивать. Намёк понят?

Все загудели:

— По-о-онят!

— Третий отряд! Вы тоже поняли?

— Да-а! — протянул третий отряд.